Дмитрий Емец - Лёд и пламя Тартара
Водитель - а это был типичнейший бомбила восточных кровей - страстный как Мамай и знавший Москву как поляки, сгинувшие под руководством Ивана Сусанина, - кивнул, и убитая "шестерка" начала двигаться в приблизительно верном направлении.
Девушка молчала. Эдя украдкой разглядел ее и понял, что, составляя первое впечатление о ней, допустил две неточности. Первая заключалась в том, что девушка, показавшаяся ему вначале серой мышкой, была на самом деле красива, причем именно той красотой, которая позволяет говорить сразу о красоте, перешагивая разгонные стадии "бывает и хуже", "ноги ничего, прямые" и "хорошенькая". У нее было то продолговатое, совсем не хищное, но четко очерченное лицо, какое нередко изображают на византийских иконах - лицо с тонким носом и темными, не сомкнутыми на переносице бровями. Вторая неточность состояла в определении ее возраста. Теперь в такси Эде ясно видно было, что перед ним не вчерашний подросток, а девушка лет двадцати двух.
- Почему вы не дали мне прыгнуть? Разве вам было не все равно? - спросила девушка, заметив, что Эдя на нее смотрит. Пока что она пряталась за "вы" и не подпускала Хаврона на расстояние "ты".
- А шут его знает. Думал, все равно. Оказалось, не все равно, - сам себе удивился Эдя.
Некоторое время он порылся в своих несложных чувствах и спросил:
- Вас как зовут?
Девушка почему-то смутилась.
- Анна... Аня, - ответила она, помедлив.
Хаврон усмехнулся. Многие девушки почему-то именно так сообщают свои имена, будто это главная тайна, которую им доверила родина.
Эдя заверил ее, что догадывается, что Анна - это Аня, а не Неонила. Тут Эдя слегка сбился, недовольный качеством шутки. Сплошь и рядом так бывает. Начал шутить и понял, что запорол. И рад бы замолчать, да отступать поздно. Тут остается только добавить уверенности в голосе и ехать на танке дальше.
«« ||
»» [127 из
307]