Дмитрий Емец Мефодий Буслаев Маг полуночи
— Само собой. У нас не какое-нибудь там кидалово, — возмущённо сказал Эдя. — Правда, стоимость сыра включена в водку. Да и вообще после рюмки многие типусы не могут остановиться. До того назюзюкаются, что любой дорогущий коньяк им можно в счёт вписать.
— Так что же с гимназией? Не отдавать? — с беспокойством спросила Зозо.
Она, хотя и не ладила с братом, уважала его опытность.
— Почему не отдавать? Отдавай! Разумеется, если этот директор не маньяк. Если маньяк, тоже не страшно. Я сделаю ему замечание с приземлением в личное тело, — сказал Эдя и, как ладонь любимой женщины, нежно погладил кастет.
***
На другой день утром за Мефодием приехал микроавтобус. На его борту красовалась эмблема школы — курносый профиль в духе не то легендарного Пруткова, не то Павла I, который, точно лавровый венок, обвивала надпись: «Veni, vidi, vici«* (* «Пришёл, увидел, победил»). Загрузив Мефодия в своё внушительное чрево, микроавтобус увёз его в новую жизнь. Буслаев был мрачен. Ночью ему опять снился саркофаг. Если раньше саркофаг был целым, то в последнем сне он треснул.
Повинуясь неясному зову, Мефодий выпрыгнул из автобуса на Большой Дмитровке, едва он притормозил у светофора. Дом № 13 был всё так же покрыт сеткой и лесами. Ничего не изменилось. Мефодий отогнул сетку, ловко пролез под лесами и постучал в знакомую дверь. Дверь ещё не открылась, когда он вдруг заметил начерченную у асфальта черномагическую руну. Обычный человек принял бы её за рисунок углём или баллончиком с краской, вздумай он забраться под леса. Однако Мефодий, приобретший уже кое-какой опыт, заметил, что контуры руны едва заметно расплылись, когда он шагнул через порог.
И сразу же, почти без перехода, Мефодий провалился в совсем другой мир. Со вчерашней ночи дом внутри преобразился. Он увидел большой зал, служивший приёмной. Приёмная была обставлена с упаднической роскошью. Журчал фонтан. Зелёный любопытный плющ взбегал по ногам античных статуй. На стене в рамке за стеклом, необходимым образом высушенное и закреплённое, висело подлинное ухо Ван Гога.
За секретарским столом, закинув на столешницу ноги, сидела Улита и задумчиво целилась из дуэльного пистолета в своё отражение в зеркале. За её спиной к стене ржавым ножом было пришпилено выведенное на принтере объявление:
«« ||
»» [112 из
275]