Дмитрий Емец Мефодий Буслаев Маг полуночи
— Так положено. Подпись самого великого Мефодия Буслаева распахнёт любые двери! Умоляю: ради дедули! Истерзался старичок, а у меня денег на билет нету! Осчастливите на всю жизнь! Деткам буду про вас рассказывать! — просительно сказал комиссионер.
Мефодий пожал плечами и, заглушив интуицию, потянулся к перу.
— А ну стой! Стой, кому говорю! — крикнула вдруг Улита.
Перо замерло над самой бумагой.
— Дай сюда! Взглянуть, говорю, дай!.. Так я и думала! Ты соображаешь, что делаешь? Это ж договор на продажу эйдоса! Ты чуть душу свою ему не отдал, дурак! — сказала Улита.
— А дедушка? — спросил Мефодий.
— Какой, к поросячьей маме, дедушка? Откуда у комиссионеров дедушки, осёл! Да они из навоза и пластилина! Ты кому веришь? Ему? Да своих-то собственных эйдосов у комиссионеров сроду не было, вот они и злобствуют!
Она подбежала к Мефодию, выхватила пергамент и несколько раз хлестнула им по кислой физиономии комиссионера. Комиссионер разочарованно хрюкнул и с достоинством телепортировал. Его пришибленное лицо выражало глубочайшую скорбь.
— Знаешь, кто это был? Тухломон! Маэстро подлянок! Лучший наш комиссионер, но сволочь страшная. Не спохватись я — отдал бы ты ему свою душу за… ну-ка взглянем за что! За банку вздувшейся кильки! Вот пижон, мало того, что любит по дешёвке брать, так ещё и глумится! — возмущённо пояснила Улита, разглядывая отвоёванный пергамент.
— Я ничего не понял в той бумажке. Всё было как-то путано… — растерянно сказал Мефодий.
«« ||
»» [119 из
275]