Дмитрий Емец Мефодий Буслаев Маг полуночи
— А ты как хотел? Договорчик составляли ваши земные юристы. Они во мраке веками скучают, вот и изощряются. За бутыль амброзии маму свою родную на три века в лизинг отдадут. И вообще, уверена, ты с Тухломоном ещё встретишься! Он, если на чей эйдос глаз положил, никогда не отступится. Ушлый гад! — сказала Улита и, отчего-то рассердившись, стукнула по стопке бумаг на столе у Мефодия. — А это что? Ишь сколько доносов напринимал! Это они, паразиты, про новенького разнюхали и насовали! В другой раз сразу по мордасам, по мордасам! Я им покажу доносы!
— А что, нельзя было брать? Давай выбросим! — предложил Мефодий.
— Ты что, опух: выбросим? Печать ставил? Ставил! Стало быть, дело принять к исполнению. Разбирайся потом с Канцелярией. У нас всё строго! — заявила Улита.
Галдящая очередь комиссионеров напирала. Пахло потом, табаком и мелкими страстишками.
Вдруг смоляной, упругий, словно из блестящего эбенового дерева выточенный, юноша-джинн, натёртый пахучими восточными маслами, материализовался посреди приёмной и осклабился, бесцеремонно разглядывая Улиту. С плеча у джинна свисала брезентовая сумка с эмблемой курьерской почты стражей мрака. Обнаружив, что Улита, занятая дрессировкой комиссионеров, его не заметила, юноша подкрался и нежно подул ей в ушко. Тяготеющие к глобализму формы Улиты произвели на страстного джинна неизгладимое впечатление.
— Некогда! Не видишь, работаю? Вечером залетай, Али! — отмахнулась Улита.
— Вай! Я нэ Али, я Омар! — обиделся джинн, пожирая Улиту страстным взглядом.
— Омар? А Али куда делся? Так ты новенький, что ли?..
— Пачэму новенький? Зачэм новенький? Я нэ новенький! Я сэйчас буду от огорчения старэнький! — обиделся юноша-джинн и снова подул в ушко.
— Я же сказала: некогда, Омар! Вечером залетай! И прихвати чего-нибудь перекусить. Только, умоляю, без магии. У меня от наколдованных продуктов изжога, — смягчилась Улита.
«« ||
»» [120 из
275]