Дмитрий Емец Мефодий Буслаев Маг полуночи
— Зоя! Она захлебнулась и уехала в морг… Я так огорчился, что на работу на полчаса опоздал… — сказал он небрежно. — Что? Кого вам? И его тоже нету… Он теперь здесь не будет жить. Он в школе-интернате для умственно одаренных... Не знаю сколько. Пока умственно не одарится… Ничего страшного! И вам того же!
Эдя отключил трубку и застыл, задумчиво покусывая антенну радиотелефона.
— Кто это? Басевич? — крикнула из ванной Зозо.
— Это не Басевич. Это некая Ирка, спрашивала Мефодия. У нее голос задрожал, когда я ей сказал, что Мефодия нет. Чтоб у нас клиенты две серебряных ложки украли, а я за них платил! — морща лоб, сказала Эдя.
— А как Ирка отнеслась к тому, что я захлебнулась? — ревниво спросила Зозо.
— Сносно отнеслась. Посочувствовала немного.
— Типичная невестка, — вздохнула Зозо.
Ей стало грустно. Она легла на диванчик, сложила на животе руки и стала представлять себя несчастной, брошенной и забытой. Слезинка, вскоре появившаяся в правом уголке глаза Зозо, ничуть не мешала ей деловито разглядывать трещины штукатурки на потолке и прикидывать, как развести жадного Эдю на ремонт.
Эдя Хаврон облачился в ресторанные латы и отчалил, насвистывая в лифте приставучий свежий шлягер, в котором слова не запоминались, зато музыка была сладкой, как сироп, и погружала мозг в жидкое варенье. Толкнув дверь подъезда, Эдя вышел во двор и недовольно чихнул. Вокруг его шеи аллергической удавкой захлестнулась первая неделя мая.
Эдя направился было в сторону маршрутки, как вдруг дорогу ему деловита преградила девчонка с золотым колечком в нижней губе. На плече у нее сидел страшный кот с хмурой мордой, обмотанный поперек туловища шарфом. Шарф странным образом вздувался, образуя на лопатках нечто вроде горба неясного происхождения.
«« ||
»» [157 из
275]