Дмитрий Емец Мефодий Буслаев Маг полуночи
Даф вытянула мраморный рог, кончик которого выглядывал из стены. Сияние постепенно померкло. Дафна поняла, что покинула Эдем, но не ощутила по этому поводу никакой особенной радости.
«Ну вот и все!» — подумала она и, потрогав пальцами отвердевший камень, телепортировала в мир лопухоидов.
Остаток ночи Даф потратила на то, что отмывалась в океане на острове Св. Елены, используя всю известную ей и подходящую моменту магию. Потом кое-как определилась со сторонами света и, держась над волнами, полетела по направлению к Москве…
***
Весеннее утро нашарило очеркиста Сергея Басевича, как всякого мужчину, ведущего излишне здоровый образ жизни, в собственной постели. Поразмыслив немного, Басевич решил сегодня не бегать, тем более что Зозо Буслаева заверила его накануне, что не сможет составить ему компанию в связи с полной прочисткой чакр и уходом в двадцатичетырехчасовую медитацию. По этой же причине она просила ей не звонить.
Беспокоясь о работе желудка, Басевич первым делом мелкими глотками выпил стакан сырой воды. Затем гордость российской очеркистики прошествовал в ванную и прополоскал носоглотку водой с йодом. Для этого он втягивал ее через нос и выпускал через рот. Закончив с полосканиями, Басевич за десять минут выполнил усеченный комплекс утренней зарядки и в конце ежеутренних странствий почтил своим присутствием кухню.
«Эге!» — подумал он, критически изучив содержание холодильника. Вообще-то Басевич был вегетарианцем, но два раза в неделю позволял себе рыбу. Очеркист поставил электрический чайник и, глядя на тарелку с нарезанной селедкой, начал свои ежедневные упражнения ума.
— В длинном блюде, принимая ароматную ванну из растительного масла, обложенная луком, в сопровождении свиты вареных яиц, нежилась атлантическая сельдь, — выпалил он на одном дыхании и задумался.
«Нет, «нежилась» — плохо, — анализировал Басевич. — Лучше будет «раскинулась». «В длинном блюде, плавая в океане растительного масла, трепетно раскинулась атлантическая сельдь…» Нет, «раскинулась» тоже плохо. Разве сельдь может раскинуться? А если так: «Сельдь лежала на блюде, трепеща перед неминуемым концом в геенне желудка«… Эге! А ведь неплохо! Нынче… хе-хе… я в ударе!» Довольный очеркист уже хотел занести сей выполненный в словесах натюрморт в особую книжечку, заведенную для упражнений ума, но внезапно сильная колика вспучила его яйцевидный животик. Пискнув от боли, очеркист подпрыгнул на стуле. На миг ему почудилось, что у него в кишечнике засел вулкан Этна и извергает лаву.
«« ||
»» [164 из
275]