Дмитрий Емец Мефодий Буслаев Маг полуночи
Басевич обернулся и узрел Вольфа Кактусова, своего врага и конкурента. Скрестив руки на груди, гривастый критик смотрел на него с большой надеждой. По лицу его блуждали злодейские улыбки.
«И не надейся, Иуда! Еще посмотрим, кто на чьем некрологе тридцать баксов заработает!» — подумал Басевич и неожиданно почувствовал себя гораздо лучше. Сердце, поняв, что ему не вырваться, метнулось в последний раз с обреченным усилием и, смирившись, забилось ровно.
— Спасибо, Вольф, не надо. Я просто смотрел и размышлял, нет ли здесь влияния Матисса! Помнишь его красных рыб в стакане? — самым обычным оживленным голосом сказал очеркист.
Басевич не мог видеть своего лица, однако почувствовал, что к его щекам прилил всегдашний румянец, быть может, даже более здоровый, чем прежде. Вольф Кактусов тоже заметил эту перемену. Он потускнел и, буркнув что-то маловразумительное, ретировался. Беднягу Вольфа, работавшего в тех же изданиях, что и Басевич, терзало горькое предчувствие, что в этом месяце статьи в глянцевых журналах вновь уплывут к неприятелю и ему опять придется ограничиться одной-двумя рецензиями в малотиражках.
Испачкав пару страничек блокнота рассуждениями о творческой индивидуальности Хмарыбы, Басевич покровительственно похлопал сияющего художника по животу и поспешно отчалил. Загадочное возбуждение охватило его: Басевичу померещилось вдруг, что он очень спешит, более того — опаздывает.
Подобно старой полковой кляче, услышавшей трубу, искусствовед приостановился на минуту, подтянул брюки, взбултыхнулся весь от живота до груди — и рванул. Точно мексиканский ураган, он бешено мчался по пыльным дворам, оставляя за собой легкий шум рассекаемого воздуха. Мелькали станции метро, бетонные заборы, мусорные контейнеры, концертные афиши, тревожно скрипели эскалаторы, гудели автомобили, а Басевич все летел, ничего не замечая вокруг.
Поднявшись к себе на восьмой этаж, он повернул в двери ключ — и провалился в прохладную тишину квартиры. Здесь только служитель искусства опомнился, поняв, что на самом деле спешить ему было некуда, и, осознав это, испугался.
«Чего это Я? Что на меня нашло? Пустырника, что ли, выпить?» — задал он себе вопрос, снимая забрызганные грязью ботинки.
Внезапно с кухни донесся тоскливый звенящий звук, будто прыгала ложечка в стакане.
— Кто там? — окликнул Басевич.
«« ||
»» [166 из
275]