Дмитрий Емец Мефодий Буслаев Маг полуночи
Тишина. И снова звякнула ложечка.
— Кто там? — повторил Басевич, еще больше пугаясь.
На цыпочках, с упавшим в пропасть неизвестности сердцем, Сергей Тарасович пробрался к двери кухни, открыл ее и заглянул. Поначалу ему показалось, что в кухне никого нет, — и он совсем было успокоился, но тут негромкое покашливание со стороны стола привлекло внимание очеркиста. Не убранная с утра селедка подпрыгнула всеми кусочками, неторопливо приподнялась на тарелке, сложилась неровной пирамидкой и встала на хвост. Отрубленная рыбья голова уставилась на Басевича красными выпученными глазами.
— Отдай эйдос! — грозно потребовала она, открывая и закрывая рот.
— Кого отдать? — непонимающе прошептал Басевич.
— Скажи? «Я отдаю эйдос и отказываюсь от всех прав на него!» Повторяй! — совсем уж угрожающе прошипела селедка и подплыла по воздуху к самому носу очеркиста. К ноздрям селедки присох кружочек лука — и этот-то кружок, довольно заурядный во всех отношениях, теперь почему-то особенно пугал Сергея Тарасовича.
— Нет!
— ЧТО?! Я ТЕБЕ ДАМ «НЕТ»! Я ТЕБЯ В МАСЛЕ СВАРЮ! А НУ ПОВТОРЯЙ ЖИВО! — страшно тараща глаза, загрохотала селедка.
— Я отдаю эйдос и отказываюсь от всех прав на него! — заикаясь, повторил Басевич, не задумываясь о значении произносимых слов. Он балансировал на ватных ногах и больше всего желал, чтобы наваждение исчезло.
— Умничка! — одобрила селедка. — Полдела сделано. Еще фразочку, умоляю: «Я согласен на вечное заточение моего эйдоса в дархе!..» — Я согласен… на вечное заточение в дархе, — ничего не понимая, громко произнес Басевич.
«« ||
»» [167 из
275]