Дмитрий Емец - Месть валькирий
Но поразмыслить об этом ей не удалось. Зозо внезапно выдала знаменательную фразу, вошедшую впоследствии во все юмористические книги света:
- А вообще мне всегда хотелось, чтобы Мефоч-ка был девочкой. Хоть бы поболтать с ним можно было по-человечески. А то что толку в этих мужиках? Забегает раз в сто лет и на все материнские вопросы только невнятно мычит.
Даф попыталась представить себе Мефа девочкой, но тотчас воображение ее зашло в тупик. Девочка из него выходила больно уж нескладна.
Зозо тем временем отвлеклась и почти забыла, что у нее есть собеседница. Руки ее порхали, мысль перепрыгивала с предмета на предмет, а жизнь была полна радостных удивлений. На глаза ей попалась проросшая луковица. Зозо стало жаль луковицу, и, повинуясь настроению, она сунула ее в горшок к кактусу, попутно затопив бедолагу водой из-под крана. Затем Зозо нашла на подоконнике ручку и стала водить по бумаге. Обычная история для человека, который, рисуя шаржи, познает людей. На бумаге возникло круглое туловище. Животик рюкзачком, как у французского босса Буонапарте. Черный пиджак, белая жилетка. На шее бабочка хлопает полинявшими крыльями.
- Кто это? - спросила Даф с любопытством. - Папа Мефа?
- Нет. Это Тесов. Поэт, переводчик, лектор... и так далее, - сказала Зозо. Видно было, что она сама не знает, что скрывается за "так далее".
- Вы его любите? - спросила Даф и тотчас усомнилась, что, рисуя человека в таком потешном виде, можно его любить.
Зозо пожала плечами.
- Он забавный, - сказала она.
- И все? Это же так мало! - удивилась Даф.
«« ||
»» [132 из
309]