Дмитрий Емец - Месть валькирий
Кикимор так и задохнулся от негодования.
- Антигон никогда не говорит правды! Он лживый мерзавец! Он сам покусал себя, чтобы оклеветать Буслаева!.. Славный наследник не приказывал своей адской твари разорвать меня!.. Не бросался ко мне с мечом наголо. И, конечно, Антигон не спасся чудом, а все это время мирно просидел на помойке! Аи, больно! Осторожнее, мерзкая хозяйка! Вам что, заплатили, чтобы вы меня прикончили?
- Прости! Сейчас перестанет щипать! - сказала Ирка.
- Не прощу! У меня все записано! - сердито сказал Антигон.
"Я брежу или сплю! Или так: я сплю и брежу! - думала Ирка. - Я едва выходила Антигона! Три ночи не отходила от его кровати и вот: едва кикимор оклемался - Буслаев снова пытается его убить! А ведь Антигон ему всего до колена!"
Кикимор заохал и картинно сполз на стол, уткнувшись щекой в Иркину ладонь. Ему явно нравилось изображать бойца, испускающего последний вздох на руках у хозяйки.
- У меня ноги немеют... Должно быть, я умираю! Вы не почешете мне на прощание пятку, мерзкая хозяйка?.. - слабеющим голосом начал он и вдруг завопил: - Другую пятку, я сказал! Сколько раз повторять?
Это был очевидный перебор. Щелкнув Антигона по носу, Ирка оставила павшего бойца умирать от хитрости в одиночестве. Кикимор еще минуты две помучился, а затем, краем глаза покосившись на Ирку, стоявшую к нему спиной, быстро достал откуда-то пол-литровую банку с малиновым вареньем. Сверху варенье покрыто было солидным слоем зеленой плесени.
- Малина помогает от горла, а у кошмарного монстра поцарапана шея! И пусть тот, кто скажет, что шея и горло не рядом, умрет, подавившись собственным злопыхательством! - пояснил он сам себе И быстро принялся уплетать, зачерпывая варенье пальцами.
"Мефодий изменился... Это больше не тот Буслаев, которого я любила... Это враг, способный на любую подлость! Но что он делал у моего подъезда? Неужели он знает? Он что, был у меня дома?" - размышляла Ирка.
«« ||
»» [188 из
309]