Дмитрий Емец - Ожерелье Дриады
– А, ну да! Фа – это для раненых бобров! Как же я мог перепутать? – спохватился Корнелий.
– Не фолфай! Сфевай фто-нифуть! Или я тефя уфююю! – с усилием произнесла Даф.
Передние зубы уже доросли у нее до середины подбородка, и это, видимо, был еще не предел.
– Уфююю – это как? – заинтересовался Корнелий. – Кстати, тебе никто не говорил, что ты похожа на саблезубого бобра?
Дафна молча пнула его. Связной света предусмотрительно отскочил и, хихикнув, исправил ошибку.
Убедившись языком, что ее зубы вернулись к прежнему размеру, Даф сердито оттолкнула Корнелия и подошла к окну. При лунном свете заметно было, что рана закрылась. Кровь больше не бежала, однако Дафна ощущала в глубине ладони холодную пульсацию. Боль, проникшая под кожу, жила внутри и никак не могла утихнуть.
«Странно. По идее, исцеление должно быть полным», – растерянно подумала Даф.
Проверяя, она несколько раз сжала и разжала ладонь. Пальцы повиновались, хотя и с замедлением, как у человека, вернувшегося с мороза. Все же их подвижности хватило, чтобы маголодией очистить ковер от крови.
– У-эээ! Бли-ии-ин! Бы-ы-лиии-и-и-ин! – заохал кто-то рядом.
Оставленный без присмотра, Корнелий додумался выкатить из-под кровати штангу Эди, попытался приподнять и, благополучно опустив себе на ноготь большого пальца, занялся печением блинов и сочинением былин.
«« ||
»» [32 из
344]