Дмитрий Емец - Первый Эйдос
- Зачем ты его бросил? Ты знал, что будет, да? - спросила Даф.
- Не прикидывайся Мошкиным, - проворчал Меф. - Да, знал. Просто я хотел показать тебе, какя без него могу.
- Ты без него можешь, - заверила его Дафна. - Несмотря ни на что. Я ЗНАЮ.
Меф одарил ее взглядом, в котором на минимум восторга приходился максимум других чувств. Он подошел к тазу, в котором вода никогда не иссякала, рывком поднял его и вылил себе на голову.
-Я тоже знаю, что должен в это верить, - сказал он.
***
Всю ночь Меф вылезал из ямы. Глина скользила, чавкала влагой, не давала пальцам зацепиться. Дно ямы ухмылялось беззубым ртом Аиды Мамзелькиной, в котором копошились белые черви.
Чем сильнее Меф старался выбраться, тем больше сползал. Глина крошилась, не желая служить опорой. Яма разрасталась. Наконец огромным усилием Мефу удалось если не вылезти, то хотя бы не сползать больше. Расставив ноги, он уперся коленями в края ямы и застыл, стараясь не глядеть вниз, где Мамзелькина жадно заглатывала осыпавшуюся землю. Буслаев висел и понимал, что всякое движение неминуемо приведет к тому, что он сорвется. Руки слабели, бедра тоже, и бесконечно держаться было невозможно.
Портрет Прасковьи, прислоненный к стене, смотрел на Мефа загадочным взглядом. Плоская, сетчатая тень фонаря беспокойно гладила лицо, оживляя его. Полные губы кривились - не определить, сострадательно или насмешливо.
- Даф! - позвал Меф сквозь сон. Позвал без крика, без голоса, одним сердцем.
«« ||
»» [109 из
299]