Дмитрий Емец - Первый Эйдос
У "Приюта валькирий" Ирка ждала от Багрова хотя бы формального поцелуя в щеку, чтобы обвинить его в озабоченности, в комплексах или в чем-нибудь таком в этом духе. У нее давно заготовлена прекрасная колючая фраза, которая должна была просто втоптать Багрова в пол.
Увы, фраза так и осталась в полной и безраздельной Иркиной собственности. Матвей сдержанно сказал "Спокойной ночи!" и растаял. Ирка поняла, что ее раскусили, и обозлилась.
- Ненавижу некромагов! Сами гады, а глазки такие добрые-предобрые! - сказала она в пустоту.
Пустота поежилась, дохнула ветерком, покачала ветвями кустарника, однако возражать не стала. Ей не хотелось связываться с раздраженной валькирией да еще на ночь глядя.
Ирка стояла, сурово уставившись на звезды, которые, как елочные игрушки, запутались в вершинах сосен. Ей хотелось собрать воедино и проанализировать все впечатления вечера. Решительно выбросить и изгнать все лишнее, поняв наконец, зачем ей нужен Матвей и в каком статусе его воспринимать. В голове должен быть порядок. Хотя бы в голове, потому что на столе, в шкафу и других местах его точно нет.
Антигон нетерпеливо пыхтел рядом, переминался с ноги на ногу, изредка позволяя себе замечания, что ночью приличные люди спят, а не шляются.
- Мудрая мысля. Где-то прочитал или сам додумался? - спросила Ирка.
Она замерзла и собралась вскарабкаться по канату в вагончик, когда услышала подозрительный шорох. Отделившись от столба, к ней из темноты шагнул незнакомый мужик - высокий, плечистый и грузный. Ирка мысленно приготовилась к бою. Мужик подошел еще на метр. Внезапно Ирка поняла, что испугавший ее "мужик" - валькирия Таамаг, и нервно засмеялась.
- А, это вы, Таамаг! А я почему-то подумала... - начала она и, спохватившись, осеклась.
От валькирии каменного копья ее робость не укрылась.
«« ||
»» [135 из
299]