Дмитрий Емец - Первый Эйдос
Все же Фролок не удержался и вновь подполз к гамаку. Еще хотя бы глоток. Он был так уверен, что парализующий укус еще действует, что забыл снова укусить Ирку в сгиб руки. Валькирия, которая начала уже приходить в себя, громко вскрикнула, ощутив на шее беззубые слюнявые челюсти. Фролок понял, что допустил ошибку.
За стеной, где спал Антигон, послышался шум. Кикимор тревожно закашлялся, завозился, сел на сундуке. Фролок ощутил его беспокойство. Сейчас кикимор возьмет булаву и придет посмотреть, в чем дело.
Фролок встревожился. Он не хотел сражаться. Честные битвы не для него. Так было еще при жизни. Выживают не сильные, выживают умные. Главное вовремя появиться и вовремя исчезнуть.
- Ты ничего не будешь помнить, валькирия! Ничего! Просто сон, просто кошмар! Мало ли что привидится в душной комнате под утро? - торопливо прошептал он на ухо Ирке, усилив свои слова не то укусом, не то коротким поцелуем в лимфатический узел под ухом.
Маленькая фигурка поспешно скользнула под тряпки, протиснулась в широкую щель между гнилыми досками и исчезла. Доски пола зашевелились. Это Фролок выбирался наружу. Он дополз до балки и повис, готовясь спрыгнуть. Руки его были слишком коротки. Фролок, сын Римма, внук Хоакина, болтался над пустотой. Насосавшаяся энергии мавка очень уязвима. Она может погибнуть, даже упав со стула. Голодной же мавке, напротив, нанести урон очень сложно. Сбросьте с балкона пустой пакет, пусть даже с двадцатого этажа - и вы не причините ему никакого вреда. Но наполните его водой и, встретившись с асфальтом, пакет непременно лопнет.
Фролок болтался и пищал, не решаясь подвергнуться неизвестности. К счастью для него, Тухломон терпеливо дожидался его. Комиссионер подхватил мавку за бока, как толстую жабу, бегло осмотрел ее и, ухмыльнувшись, исчез вместе с ней.
***
Ирка проснулась разбитой. Никогда прежде с ней такого не случалось. Умываясь, валькирия взглянула в зеркало. Синие круги под глазами. На шее вытянутое малиновое пятно. Пришлось долго тереть его полотенцем, пока оно не исчезло.
Тренируясь в метании дротиков, она трижды подряд промазала не то что мимо центра - мимо самой мишени. В скверном настроении Ирка вернулась в "Приют" и позволила Антигону отпаивать себя кофе. Кикимор смутно ощущал себя виноватым и хлопотал, как деревенская бабуля, к которой приехал тощий и зеленый внук из города.
- Булочку возьмите, хозяйская мерзайка! Скверная, черствая, вонючая, с плесенью! - бубнил Антигон.
«« ||
»» [143 из
299]