Дмитрий Емец - Стеклянный страж
К четвертой станции Антигона (не игравшего с ними) укачало, и он сделался Спуном Дрыхнувичем Храпунцовым. Матвей же, хотя и считал, что он Задумчиков, больше смахивал на Мрачунцова Хмыря Раздираловича.
Последний поезд грохотал по стыкам. Вагон кидало. В открытые окна из тоннеля заглядывали сквозняки.
– Ну что, выяснил, где маленький д'Артаньян проводил летние каникулы? – спросила Ирка, когда появилась возможность разговаривать.
Шутка была не случайной. Матвей как раз пролистывал французский роман, исчезнувший три минуты назад с полки научной библиотеки МГУ на Моховой.
– Кормил ослика дедушки Арамиса… – хмыкнул Матвей и захлопнул книгу. – По мне, так англичане в метро проще читаются. Нет, серьезно… Английские романы – нормальное такое море с песочком и пляжными зонтиками. Глубин нет, акул нет, зато бултыхаться приятно.
– А немцы? – не удержалась Ирка.
– Искусственный пруд, вокруг которого гуляют абсолютно вменяемые романтики. Встречаясь с девушкой, такой романтик прячется с секундомером в кустах, чтобы опоздать на две минуты. Учитывая, что девушка тоже немка – эта деталь ее потрясает.
– И она всю жизнь потом ему мстит. Вместо пяти минут варит яйца целых шесть. А когда просит денег, то вместо «милый» говорит «милый мой», – радостно присоединилась Ирка.
Все сделалось хорошо, и Матвей из Мрачунцова постепенно стал превращаться в Веселовича, но тут взгляд его случайно скользнул по стеклу и встретил черный провал окна, за которым однообразно прыгали вверх-вниз резиновые кишки проводов. Отсюда, из провала, на Багрова смотрела полупрозрачная Мамзелькина и сухонькой ручкой подавала ему нетерпеливые знаки. «Знает уже, что плащ у меня!» – понял Матвей.
Он быстро оглянулся на валькирию-одиночку и убедился, что она ничего не замечает, хотя смотрит в ту же сторону. Когда поезд остановился, Багров торопливо сказал Ирке: «Поезжай дальше одна – я скоро вернусь!» – и, прежде чем она вскинула на него удивленные глаза, выскочил из вагона.
«« ||
»» [148 из
337]