Дмитрий Емец - Стеклянный страж
– Потому что я вообще-то сестра, если ты сразу не заметила… Иди, Зигя! Маме Улите надо работать!
Зигя огорчился и ушлепал в дальний угол канцелярии, где у него были кубики. Всякий раз, когда гигантом никто не занимался и все о нем забывали, он принимался выстраивать столбик из пяти-шести кубиков. Кубики он ставил кривовато, пирамида кренилась и падала. Зигя вздыхал, вытирал нос и начинал все заново.
«Дураки любят новые игры. Умные – открывать новое в старой игре», – сказал Арей, когда учил Мефа драться. Если рассуждать по этой схеме, получалось, что Зигя совсем не глуп.
Убедившись, что Улита поднялась к Арею, Прасковья повернулась к Ромасюсику.
– Что ты о ней думаешь? – спросила сама себя говорящая шоколадка, и тотчас, уже не картонным голосом, наябедничала: – Хорошая тетенька, но без назойливых проблесков гениальности!
– А ты с назойливыми? – задумчиво уточнила Прасковья. – А по мне так ничего себе. Только психованная бывает! Ненавижу истеричек!
Ромасюсик слишком любил свои сахарные зубы, чтобы позволить себе улыбнуться. «Ненавижу этих истеричек!» – классическая фраза всех истеричек.
Скрытый пьяница больше всего ненавидит пьяниц, следящая за собой женщина – радостную толстуху на работе, двадцать раз в день пьющую чай с ватрушками, а болтливый лектор – тарахтящую с ним в одной комнате бабищу.
– Ладно, звони Мефу! – распорядилась Прасковья.
Ромасюсик покорно кивнул. Звонить Мефу уже стало его работой. Если бы Ромасюсика разбудили в три часа ночи и настойчиво спросили: «Кто ты? Определи!», не исключено, что он ответил бы: «Я звонилка Мефу!»
«« ||
»» [159 из
337]