Дмитрий Емец - Стеклянный страж
Взгляд Арея согрелся. На севере, где всегда минус тридцать, минус десять – это уже оттепель.
– А зачем тебе, Аида? Зачем ты вообще это для меня искала?
Мамзелькина заглянула в опустевшую кружку, точно надеялась не только услышать море, но и увидеть его.
– Скажем так: ежели у меня есть друзья, изредка я должна совершать некое подобие нормальных поступков! – пробурчала она с обидой.
Коса ее, приткнувшаяся на заднем сиденье «Лексуса», на секунду исчезла и появилась вновь. Когда она пропадала, пустой контур ее оставался в пространстве, как если бы из картины вырезали изображение некоего предмета, на некоторое время оставили дыру, а потом вновь аккуратно подклеили этот кусок на прежнее место.
Мамзелькина покосилась на нее и поправила съехавший брезент.
– А то работа все и работа… Охо-хох! Раздумал отказываться? Лови! – сказала она и бросила Арею фигурку.
Мечник поймал. По тому, как он поспешно сомкнул пальцы, ощущалось: Арей очень боялся, что фигурка разобьется.
Аидушка заметила это и хихикнула. Она ободряюще коснулась сухой ручкой его щеки и исчезла. После нее на заднем сиденье остались легкий запах хризантем и пустая кружка с видом «Ласточкиного гнезда».
Береги пулю на три дни, а иногда и на целую кампанию, когда негде взять. Стреляй редко, да метко. Штыком коли крепко. Пуля обмишулится, а штык не обмишулится. Пуля – дура, штык – молодец. Коли один раз, бросай басурмана со штыка: мертв на штыке, царапает саблей шею. Сабля на шею, отскокни шаг. Ударь опять. Коли другого, коли третьего. Богатырь заколет полдюжины, а я видал и больше. Береги пулю в дуле. Трое наскочат – первого заколи, второго застрели, третьему штыком карачун.
«« ||
»» [218 из
337]