Дмитрий Емец - Светлые крылья для темного стража
В тесной кухне оруженосец был не один. Под отрывным календарем на стульчике паинькамижались два пленных комиссионера - тощенькие, болынеухие, с умными, часто моргающими глазками. Насколько можно было судить по выдвинутому козырю и прикрывавшей его колоде, оруженосец собирался резаться с ними в подкидного дурака.
- А где Гелата? - спросила Ирка.
- Ее нет, но вот-вот будет, - заявил оруженосец, лихо щелкая по носу ближайшего комиссионера.
Тот укоризненно замигал.
- Га! Видала этих? Десять раз подряд продули! Сейчас одиннадцатый сыграем - и одиннадцатый продуют. Все носы им колодой отбил! Ничего в картах не соображают! - похвастался оруженосец.
- А ты поставь свой эйдос на кон, авось сообразят! - ехидно посоветовал Антигон.
- Эйдос?! Да не, брехня! Что они там могут сообразить? - со странной задумчивостью протянул оруженосец и, привстав, подозрительно уставился на комиссионеров. Те замахали руками и разом залопотали, некстати пытаясь поклясться мамой.
- А ведь предлагали, собаки такие, на эйдос сыграть! Сами же и раздали! А ну в глаза смотреть, жуки навозные! В глаза, я сказал! - внезапно что-то вспомнив, прорычал оруженосец. Комиссионеры задрожали и стали клясться мамой вчетверо энергичнее.
Антигон молча перевернул их карты. У комиссионеров оказались сплошь козыри, а у оруженосца Гелаты один мусор.
Разоблаченные комиссионеры затряслись, ткнули друг в друга пальцами, пытаясь перевести стрелки, и, поняв, что выдали сами себя, нырнули под стол. Разгневанный оруженосец, пылая праведным гневом, полез за ними. Со стола, покрывая поле боя, снежными хлопьями посыпались карты.
«« ||
»» [148 из
299]