Дмитрий Емец - Светлые крылья для темного стража
Шкурку подарил ему приятель - сторож яхт-клуба, радостный толстяк с жилистыми ногами, поэт и через черточку философ, сто двенадцать раз уволенный по собственному желанию со ста двенадцати работ, что составляло особый предмет его гордости.
Фамилия у "через черточку философа" была распространенная - Кузнецов. Как поэт, он не мог смириться с этим проявлением обыденности и подписывался "Кюзнецов", ссылаясь на какое-то особое родословное дворянское древо.
- Понимаешь, он мне рассказывал, что завел кролика осознанно, чтобы стать убийцей и почувствовать, каково это. Но когда кролик прожил у него с месяц, Кюзнецов раздумал становиться убийцей и попытался сбагрить его кому-нибудь. Бесполезно! Никто не берет. Кролики только в мультиках пупсики. А так они только жрут и пачкают опилки, особенно если не с кем плодиться.
- Фу! - поморщилась Ирка.
- Чего фу - то? Кто виноват, что кролики так устроены? В общем, года через два кролик съел что-то неудачное и развесил уши. Кюзнецов оставил себе шкурку, а потом подарил ее мне. Говорит, у себя никак нельзя было оставить. Когда он видел ее, начинал машинально нашаривать на полке коробку с овсянкой.
- Сложный он человек, - заметила Ирка. Багров кивнул.
- Все хорошие люди на самом деле сложные. Некоторые притворяются простыми, но без особого успеха, - сказал он.
Ирка долго смотрела на спящего Багрова. В лице Матвея она замечала то, что прежде пряталось от нее - детскую, почти деликатную мягкость, смешное непоследовательное упрямство и, наконец, жертвенность и благородство. Таким Ирка видела его впервые. Ей чудилось, что она встретилась с новым, незнакомым, неожиданным человеком.
Не успела она впитать лицо Матвея в жадную свою память, как Антигону, заявившемуся в лодочный сарай вместе с хозяйкой, пришла оригинальная, близкая к гениальности мысль попрыгать с лодки на лодку.
Техника прыжков у кикимора была лягушачья. Согнуть короткие ноги в коленях, опереться длинными руками и вдруг выстрелить всем телом с удивительной резвостью. Пару раз он прыгнул удачно, но потом прогнившая лодка, в которую Антигон врезался не ластами даже, а головой, проломилась с сухим треском, похожим на выстрел. Еще громче был вопль, который издал при этом кикимор.
«« ||
»» [200 из
299]