Дмитрий Емец Мефодий Буслаев Свиток желаний
Лиза, в собачьем ошейнике с бляшками, была прикована к коляске цепью. Ей не сиделось на месте, и периодически она начинала, томясь, звенеть цепью и делать руками умоляющие жесты. Чувствовалось, что она готова выскочить не только за Германна, но и за горбуна Лигула, лишь бы ее спустили с поводка.
На сцену верхом на игрушечной лошадке выкатился Томский и проорал в ухо чучелу:
— Здравствуйте, грандмаман! Я к вам с просьбою!
— Что такое, Паул? — с некоторой заминкой отозвался граммофон.
— Позвольте вам представить одного из моих приятелей и привести его в пятницу на бал!
— Приводи его прямо на бал, и тут мне его и представишь! — с очередной задержкой, возникшей по техническим причинам, захрипел ему в ответ граммофон.
На радостях, что его миссия удалась, Томский впал в буйство, спрыгнул с лошади и, подхватив из коляски чучело, принялся носиться по сцене. В беспокойстве за графиню Лиза так металась, что опрокинула пустую коляску и едва не сорвалась с цепи.
В третьем действии на сцене вновь объявился Германн. Вначале он долго обольщал Лизу из-за кулис, используя флажки морского телеграфа, а затем прокрался в спальню к старой графине и стал переругиваться с граммофоном. Когда же и после этого граммофон не открыл ему тайны трех карт, Германн вспылил и выхватил огромный «кольт».
— Старая ведьма! Так я ж заставлю тебя отвечать! — крикнул он, заскрежетав зубами так, что взволновался даже сидевший в десятом ряду стоматолог Ашот Кирзарян.
Перепуганное чучело, не выдержав нервного напряжения, задрожало всеми проволочками и рассыпалось на отдельные пластиковые бутылки.
«« ||
»» [128 из
263]