Дмитрий Емец Мефодий Буслаев Свиток желаний
Серолицый поднял руку к лицу и совсем слабо, точно это была свеча, которую он боялся погасить, подул на свой дрожащий перстень. Маленькая, почти неразличимая красная искра скользнула по воздуху к спящей Даф и, коснувшись шнурка, на котором висели ее крылья, застыла на нем едва приметным узелком.
— Просто узел... Не думаю, что он кого-то насторожит. Разумеется, во многом знании многие скорби, но я предпочитаю знать все. Особенно то, что происходит в конторе Арея... До встречи, Арей и... Мефодий! — прошептал он.
Незнакомец скатал свою тень, точно старую мешковину, начертил на полу круг и шагнул в него. В следующую секунду загадочная личность, появившаяся из ниоткуда, отбыла в никуда.
Проснувшись утром, Мефодий с тоской вспомнил, что сегодня пятница — а такие дни у стражей мрака всегда выдаются особенно хлопотными. Еще вчера, в четверг, он, помнится, безрадостно подумал, что назавтра предстоит много глупейшей суеты.
Не ожидая ничего хорошего, он отправился в офис, у входа в который уже толпилась очередь из суккубов. В обществе себе подобных суккубы были скучны. Никого не обольщали, ни с кем не заигрывали. Их потные ладошки с беспокойством сжимали бумажонки на продление земных регистраций.
Когда Мефодий протискивался между ними, суккубы норовили ухватить его за рукав, умоляя принять их без очереди. Один суккуб, неприятный развязный тип с коротким ежиком высветленных волос, повис у Мефа на шее и стал сюсюкать.
Зная, что иным способом от него не отделаться, Мефодий сказал ему деревянным голосом: «Не положено, гражданинчик! Luxintenebris! Deojuvante!» — и получил неземное наслаждение, наблюдая, как наглец сдулся и зловонной лужицей впитался в трещину в асфальте. Спустя какое-то время суккуб вернулся уже из Другой щели, серенький, подавленный, и стал униженно просить прощения. При этом он добровольно и со всего размаху «бил челом» о стену дома.
Остальные суккубы, видя, какая судьба постигла их товарища, с писком кинулись в разные стороны, и дальше Мефодий шел уже, как по широкому коридору. Формуле света, которую он только что применил, Мефодия научила Даф. Он услышал, как однажды она успешно произнесла ее, отгоняя вконец доставшего ее комиссионера.
Теперь Мефодий опасался, что ему с Даф влетит от Арея, если суккубы наябедничают. А они стопудово сделают это, если сумеют просунуть свои рыльца в начальственный кабинет. Улита-то, само собой, не выдаст. Пересказывать жалобы не в ее привычках.
Мефодий вошел, покосившись на руну. Улита была в приемной не одна. Рядом сидела Мамзелькина и ржавым, но острым ножичком очиняла гусиные перья. Никто не умел делать это с таким совершенством, как Аида Плаховна. Она буквально чувствовала каждое перо и необходимую для него форму среза. «Дельце, изволите видеть, нехитрое. Примерно тем же движением эйдос отделяется от тела!» — доброжелательно поясняла она.
«« ||
»» [149 из
263]