Дмитрий Емец - Тайная магия Депресняка
Зверь не прекращал рычать, но и не нападал. Шерсть на загривке волчицы мало помалу улеглась. Клыки, которые при появлении Мефа обнажились полностью, скрылись почти наполовину. Лишь в прямом волчьем хвосте все еще таилась подозрительность.
— Хорошая девочка! Ласковая девочка!… Нежная моя девочка! — сказал Меф и, сам не зная зачем, из озорства ли, из желания ли испытать степень своей власти над зверем, осторожно, почти неуловимо стал протягивать к волчице руку.
Волчица предупреждающе щелкнула зубами. Ирка, даже в волчьем образе, даже в те минуты, когда ее человеческая память почти затиралась волчьей, не любила лишних нежностей. При всем при том Мефодий ощущал, что он на верном пути.
Дверь осторожно скрипнула. В щель просунулась украшенная бакенбардами физиономия Антигона.
— Куси его! Куси! Ты что, не видишь: это Мефодий Слюняев! — посоветовал кикимор волчице.
Прежде чем кикимор успел договорить, Буслаев цепко схватил его за бакенбарды и приставил к шее меч. Антигон рванулся, но скосил на клинок глазки и прикинулся паинькой.
— Ой, милый принц туточки! Очень приятно! Со всем нашим агромадным удовольствием! — сказал он.
«Милый принц» пощекотал ему шею мечом. Клинок отстранился. Он был брезглив и не любил заросшие шеи. Разбираться с заросшими шеями — дело бритв. Желтые глаза волчицы следили за ними, пожалуй, с интересом. В целом она вела себя довольно спокойно, хотя и продолжала рычать.
— Ты меня утомил!… Или ты произносишь клятву верности и гостеприимства, или я отрежу тебе для начала ухо! — сказал Буслаев.
— Какое: правое или левое? — деловито спросил Антигон.
«« ||
»» [137 из
279]