Дмитрий Емец - Тайная магия Депресняка
— Вначале левое, а потом правое! — сказал Меф.
Кикимор, возможно, еще бы посомневался, но клинок, изогнувшись, потянулся к его левому уху; Что что, а оттяпывать уши он любил. Меф знал, что ему пообещать.
— Я согласен! Клянусь, клянусь! — быстро крикнул Антигон, испытывавший к своим гномьим ушкам почти комиссионерскую нежность.
— Этого мало. После «клянусь» можно про себя добавить все, что угодно. Например: «Клянусь пристукнуть этого гада Буслаева кирпичом при первом удобном случае». Мне нужна универсальная клятва верности, единая для света и мрака.
— Не знаю я никакой клятвы! — заупрямился Антигон.
Меф недоверчиво усмехнулся:
— Ну не знаешь — так не знаешь! Повторяй за мной! Verba animi proferre et vitam impendere vero .
Судя по тому, как Антигон скосил на Мефа глазки и как он заскрипел зубами, клятва была ему известна и очень даже хорошо. Клятва эта возникла в Средние века, когда в исключительных случаях стражам света и мрака приходилось путешествовать вместе и укладываться спать у одного костра. Только она одна гарантировала, что до утра у тебя не срежут дарх, не уведут крылья, да и сама голова не будет отделена от туловища предательским ударом меча. Вздумавший нарушить клятву пожалел бы об этом многократно.
— Verba animi proferre et vitam impendere vero! — неохотно произнес Антигон, пытаясь смухлевать хотя бы в одной букве.
Но нет, сухой, внезапный удар грома, донесшийся снаружи, доказал, что, несмотря на все фокусы Антигона, клятва была принята к сведению светом и мраком. Меф немедленно отпустил кикимора и, спрятав меч в ножны, опустился в кресло. Он ощущал нелепость ситуации: злобный паж, волчица и он, Меф, невесть зачем вторгшийся в их полоумный лесной мирок.
«« ||
»» [138 из
279]