Дмитрий Емец - Тайная магия Депресняка
— На сколько? Да нет там у нее ничего! — усомнилась ведьма, наделенная даром прозорливости.
— А ты не суйся, тебя не спрашивают! Знаем мы таких святош, а а! Все копют и копют!… И ведь еще спасется, корова, к свету примажется! А а а! — прошипел Тухломон.
Он еще хотел что то добавить, но внезапно увидел перекошенное лицо Улиты и заткнулся. Причем не только заткнулся, но и пискнул от ужаса. Разгневанная ведьма шагнула к нему.
— Так тебе и надо, сволочь! Перекантуется твой мрак и без ее эйдоса! — зло сказала она.
Тухломон перестал биться головой и, заморгав злыми внимательными глазками, достал из воздуха блокнот.
— Как ты сказала, секретарша? Чей чей мрак? Продиктуешь? — спросил он.
Улита наклонилась к нему. Ее глаза зловеще сузились.
— Зачем диктовать? Давай я сразу напишу! Своим почерком! — предложила она свистящим шепотом и протянула руку за карандашом.
Комиссионер слишком хорошо понимал интонации. Не умей он вовремя остановиться, жизнь давно размазала бы его по стене тонким слоем пластилина. Тухломон покосился на ведьму, на Арея, вздохнул, пожевал губами и торопливо проглотил карандашик, который в противном случае воткнулся бы ему в ноздрю или в глаз.
— И что вы все на меня набросились? Я просто так, для души хотел записать! Отслеживаю рост мировых цен на кефир! И вообще я, может, поЭТ? — пискляво пожаловался он.
«« ||
»» [30 из
279]