Дмитрий Емец - Танец меча
– Ты говоришь это мне?
Губы у Прасковьи побелели. С вешалки, под ко¬торой так и не появился табун коней, посыпались зонты и пустые обувные коробки. Вздувшиеся обои стали сереть. Огонь появился только потом. В пер¬вую секунду казалось, что обои скручиваются сами. Меф погасил огонь усилием воли, но тут же вспых¬нула дверь в комнату.
Он погасил и ее, но внезапно понял, что и сам уже стоит ногами в огне. Прасковья не отводила от него взгляда. Лицо Мефа заливал пот. Его шатало. Пол наплывал на потолок. Он ощущал, что слабее Прасковьи. Но он защищал Зозо, отца, Эдю и потому не мог проиграть.
Он мысленно поднял с пола тяжелый зонт и руч¬кой вперед послал его к Прасковье. Та развернула его в воздухе и швырнула обратно. Бросок был та¬ким резким, что Меф остановил зонт только в двух сантиметрах от своего лба. И снова он мчался к Прасковье. Та была уже готова и перехватила зонт на полпути.
Теперь они сражались за него, как два гладиато¬ра за один меч. Решилось все просто. Зонт сломался. Ручка попала в плечо Прасковье, а часть со спица¬ми – в Мефа.
Прасковья расхохоталась. Дверь в ванную осы¬палась стеклами.
– Ну хорошо, Мефочка! Мы с Ромочкой найдем себе другой домик! Вставай, тело!
Ромасюсик поднялся, выражение лица мало помалу становилось осмысленным. Из носа на верх¬нюю губу вылезла оса. Ромасюсик привычно сдул ее, как сдувают со лба прядь волос.
– А что, мы уходим?.. А как же посидеть? – спро¬сил он и тотчас ответил сам себе: – Можешь хо¬теть дальше!
– Зигя! – крикнула Прасковья. На этот раз сама, без Ромасюсика. Голос у нее был резким, как крик хищной птицы.
«« ||
»» [146 из
352]