Дмитрий Емец - Танец меча
В результате бедная мерзнущая Дафна пятнад¬цать минут созерцала большой палец ноги Пуфса. Пытаясь избавиться от него, переводила бинокль туда и сюда, и опять видела то валявшуюся на полу дохлую муху, то пыль на полировке, то застрявший в обшивке гвоздь. Потом на несколько секунд увидела рот Пуфса и что то размытое, похожее на висящее в воздухе серое полотенце.
– Позови Тухломона и Хныка и узнаешь, где ножны! – произнесло серое полотенце и стало рас¬творяться в воздухе.
– Эй! Постой! – Пуфс безуспешно пытался ухва¬тить тень за руку. – Мы так не договаривались! Ты обещал мне найти ножны!
– Вот именно. Слушай сам себя. Найти ножны. Прощай: мы с тобой квиты!
И снова Даф видела рот Пуфса, кричащий кому то из младших стражей:
– Кузнецкий, сегодня вечером!.. Да, обоих! Ког¬да? Немедленно!..
Эдемский бинокль с усилителем звуков в руках у Дафны дрогнул и, сбившись, вновь стал показывать не относящиеся к делу вещи: спираль дарха Пуфса. чернильницу с высохшей кровью, пуговицу, зака¬тившуюся под ножку стола. Дафна вспомнила суккуба, любившего пуговицы с янтарем. Кажется, его звали Ихлибедих. Бедный Ихлибедих! Должно быть, не добрал нормы.
– Пвифет, милая моя! – поздоровался кто то рядом.
Дафна оцепенела, не решаясь ни скосить глаз, ни шевельнуть пальцем. На инструктаже по маски¬ровке в них долгие годы вбивали: слишком подвиж¬ный наблюдатель и мертвый наблюдатель – одно и то же. Даф знала: увидеть ее под маскировочной накидкой невозможно. Ни обычным зрением, ни истинным.
– Ты фто, офлофла? Сера из уфей уфирается ис¬ключительно самовозгоранием! Думаешь, ефли от дефушки фидна одна фтупня – это дает ей фрафо не здороваться с люфимой учительницей? – возне¬годовал тот же голос.
«« ||
»» [174 из
352]