Дмитрий Емец - Танец меча
И снова к Ирке подошла тоска и холодными, как троллейбусные поручни, пальцами взяла ее за горло.
Ирке захотелось заорать так, чтобы люди вы¬глядывали в окна. А потом кто нибудь позвонил бы, и ее увезли бы в психушку. И пусть она разлетится осколками, как стеклянная ваза. Безумие было ря¬дом, похожее на старуху с зубами из разноцветного фарфора. Один зуб синий, другой красный, третий зеленый. И все треугольные.
«Нет! – сказала она себе. – Успокойся! Надо не так! Надо ничего не желать, и тогда любое счастье станет подарком. Луч солнца, желтый лист, проклю¬нувшийся в цветочном горшке росток – все».
«Подумаешь, росток! – заспорил в ней другой голос. – У тебя было копье валькирии, возможность телепортировать куда угодно, хоть на океанский бе¬рег, а что у тебя есть сейчас? Две руки и два колеса?»
Ирка отогнала этот голос, не исключая, что это опять брызги расплавленного комиссионера. Мало ли их она в свое время пригвоздила копьем?
«Перестань! Не думай о том, что было! Значит, так повернула дорога. Бывает дождь, а бывает солн¬це. Когда вокруг серо, безнадежно, пусто, хочется уткнуться лицом и лежать, тогда надо просто идти. Можно считать шаги, можно не считать. Надо про¬сто идти! И мыслить не годами, которые кажутся бесконечными, а днями…»
«Ага, днями! Тело на тележке! Пошевели хоть пальцем ноги!» – улюлюкал осколок расплавленно¬го комиссионера.
Ирка уже поняла, что отвечать ему бесполезно. Все равно не замолчит. Надо думать что то свое. И стала думать, что клавиатуру, на которой печатает, она зальет чаем и выкинет через год. Пижама пойдет на тряпки гораздо быстрее. Бабаня слишком много рвения вкладывает в отбеливание. Ею будут месяца полтора вытирать пол, а потом она окажется в ведре. Ручки, тетради, предметы, которые на столе – все исчезнет быстрее. Пройдет время, и мое тело где нибудь упадет и останется лежать. И ему будет без¬различно, что на него садятся мухи. Его запакуют в ящик, оно окажется такой же фальшью, как эта руч¬ка, или клавиатура, или пижама. Здесь тупик. Здесь искать бесполезно.
«Правда не здесь, а в той искре разума, сердца, воли, которая единственная является вечной. В том, что не потребится. Мне срочно нужен жизненный принцип. Простой и ясный. Что то, что вписывает¬ся в два, максимум три слова. Все, что длиннее – на жизненный принцип не тянет. Какой же это будет принцип?»
Внедорожник влетел во двор и, громыхая му¬зыкой, стал замыкать круг вокруг катка. Снижать скорость он явно не собирался. Ирка, только что объехавшая двор, видела, что за поворотом гуляют дети. Не раздумывая, она толкнула идущие вдоль ко¬лес обода. Подпрыгнула на бровке и, едва усидев в кресле, двумя руками рванула левое колесо, твердо развернув коляску навстречу машине.
«« ||
»» [241 из
352]