Дмитрий Емец - Таня Гроттер и локон Афродиты
– Наконец-то! И наломал же Поклеп дров! Наливать русалке шампанское – это ни в какие ворота не лезет! У нежити и без алкоголя с головой неважно! – сказала Великая Зуби.
– Одно уточнение, милая! Поклеп тут ни при чем. Он не смог отобрать у нее бутылку, – восстанавливая справедливость, заявил Готфрид Бульонский.
Таня не искала ни Ваньку, ни Ягуна, ни кого-либо из знакомых. Она села в дальний угол, где, оттесненные с шумной площадки, сонно прохаживались сияющие жар-птицы, и просидела там до утра. Сложно сказать, о чем она думала. Ей казалось, все ее чувства прокручены в мясорубке и так перемешаны, что невозможно в них разобраться.
Часа в четыре к ней подошел Тарарах и опустился рядом. Таня боялась, что он начнет что-то говорить, однако питекантроп просто ободряюще положил ей руку на плечо. И оттого, что кто-то рядом, Тане
стало легче. Уходя, Тарарах сунул ей длинный вертел с шашлыком.
Таня посмотрела на шашлык, подумала, что есть не будет и что ей кусок в горло не полезет, но потом все же укусила и незаметно для себя съела весь.
Уже рассветало, когда Таня заметила, что в Зале Двух Стихий что-то происходит. Танцующие пары останавливались, маги перешептывались. А затем к Тане почти одновременно подбежали Гробыня и Лиза Зализина. Где-то за их спинами горообразно маячила масштабная фигура Гуни Гломова и мелькали усы академика, который деловито шел куда-то в сопровождении Медузии.
– Это она! Она виновата! Держите меня сорок человек, или я задушу ее! – театрально закричала Лиза Зализина, бросаясь на Таню.
Поймав взгляд Гробыни, Гломов неохотно подхватил Зализину и перекинул ее через плечо, как мешок с картошкой.
– Зачем же сорок? И одного хватит! – пробасил он.
«« ||
»» [138 из
265]