Дмитрий Емец - Таня Гроттер и локон Афродиты
За Пуппером, капая ядовитой слюной, семенила его невеста Джейн Петушкофф. На ее красивом желчном лице было написано, что ей-то как раз роз и не досталось. Кроме того, кислые взгляды, которые она бросала на ленточку, говорили о том, что Пушкина она тоже читала. Таня подумала, что, если бы можно было убить взглядом, глаза Джейн Петушкофф насверлили бы в ней с полдюжины дыр.
Зато Лизе Зализиной Джейн очень понравилась.
«Очень достойная девушка, с большим самоуважением! Хорошо бы найти с ней общий язык!» – подумала она и поочередно, как семафор, замигала Джейн глазами.
Петушкофф настороженно посмотрела на Зализину и улыбнулась ей краем рта. Зализина в свою очередь улыбнулась Петушкофф и продемонстрировала ей раздвоенный язык. Затем глазами показала на Таню и большим пальцем быстро провела по шее.
Петушкофф понимающе наклонила голову и хотя больше на Зализину не смотрела, та поняла, что приобрела если не подругу, то союзницу. Две мятущиеся души нашли друг друга в огромном мире.
– Таня! Это для тебя! Ты так долго летель, так долго… Я стояль на поле так давно, так давно!.. Еще никого здесь не быль. Только Джейн говориль: иди домой, не будь клоун-посмешищ!.. Нет, ты не думай, Таня, я тебя больше не любить! Это просто подарок от старый друг! – залепетал Гурий.
Таня неловко взяла протянутую ей корзину. Вручая цветы, Гурий, запутавшийся в своих чувствах, не сообразил, что в руках у нее и без того уже был контрабас, тяжелый, как классовая ненависть.
К ним подошел Бейбарсов и, остановившись между ними, посмотрел на Пуппера с холодным прищуром.
– Глеб Бейбарсов, – сказал он.
– Пуппер. Гурий Пуппер! – заученно улыбаясь, представился Гурий. Он решил, что перед ним один из его поклонников. Даже машинально зашарил глазами в поисках бумажки, на которой надо расписаться.
«« ||
»» [157 из
265]