Дмитрий Емец - Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
Тане стало жаль беднягу.
– А снять сглаз Гробыня не может? – спросила она.
Гломов покачал головой:
– Не-а. Она и сама не понимает, как у нее так вышло. Экспромт.
Таня вспомнила раскосые разновеликие глаза Гробыни и все поняла. Бедная Склепова, она сама не знала, на что способна! Таня задумчиво вгляделась в Гуню, и ей вдруг смутно начало казаться, что это он прикончил ее родителей, а Чума-дель-Торт здесь совсем ни при чем.
Гуня внимательно посмотрел на нее и попятился.
– Расслабься! Дыши носом! Носом дыши, кому говорю! Закрой глаза!.. Повторяй про себя: «Гуня Гломов – лучший друг! Хоть полсвета обойдешь – лучше Гуни не найдешь!» А теперь живее улетай! Мне не хочется усмирять тебя вломусом!
Все еще испытывая желание шарахнуть Гломова чем-нибудь тяжелым, Таня села на контрабас. Сверху она увидела, как Гуня снова дерется с кем-то, пытаясь пробиться к дому. Ну, Склепша! Кто еще, кроме верного Гуни, смог бы выносить ее выходки?
* * *
Был уже полдень, а Таня все летела. Внизу простиралась все еще огромная, несмотря на множество доставшихся ей ударов, пинков и укусов, Россия. Равнины чередовались с лесами, в которых лишь изредка встречались скученные стада домиков. Асфальтовые дороги сплетались, как нити, которые Ягге натягивала на пальцы, когда вязала. Тянулась куда-то тонкая блестящая паутина железных дорог. Именно по железной дороге Таня и ориентировалась, вспоминая одно из писем Ваньки, в котором он пояснял, как его найти.
«« ||
»» [110 из
322]