Дмитрий Емец - Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
«Добираешься по железной дороге до Екатеринбурга (имелось, конечно, в виду: «над железной дорогой»), там еще немного на восток до реки Иртыш, а дальше уже над рекой, слушая кольцо», – писал Ванька.
«Слушать кольцо» был самый безошибочный способ, который, хотя и требовал интуиции, никогда не подводил. Для того чтобы кольца не обознались, требовалось прежде, хотя бы раз, потереть их друг о друга – соблюдая условие, чтобы светлое кольцо соприкасалось только со светлым и никогда с темным. Когда внизу показалась широкая, похожая на расстеленную ковровую дорожку гладь реки, Таня снизилась. И почти сразу перстень Феофила легонько кольнул ее палец и потянул за него едва ощутимо. Таня догадалась, что перстень услышал призыв Ванькиного кольца и ведет ее к нему.
Таня решила довериться перстню. На всякий случай она перешла на Пилотус камикадзис и расслабила руку, позволив ей самой направлять смычок. Смычок дрогнул, ветер хлестнул контрабасу в широкое днище, и река начала уверенно сползать влево, пока наконец совсем не скрылась за горизонтом. Под самым днищем контрабаса замелькали вершины елей. Глухой, непролазный, буреломный лес. Морщинистая древняя земля: овраги, изломы, ручьи.
«Теперь понятно, почему Иван-царевич ездил по Руси на сером волке. Пешком в год бы не пробраться», – думала Таня, вспоминая одну из висевших в кабинете Медузии картин.
Недоверчиво всматривалась она в бурелом, пытаясь понять, что Ванька мог найти здесь такого, чего не обрел в благополучном Тибидохсе. Смотрела и не понимала, хотя силилась как могла. Неожиданно сердце кольнуло тоской и тревогой. Ей показалось, что на взлобке стоит замшелый лешак и, приложив коряжную руку к бровям, смотрит на нее неотрывным, испытующим взглядом.
Неожиданно рука со смычком круто повернулась вправо. Контрабас резко вильнул. Таня, расслабленная медленным неторопливым полетом, едва удержалась на его скользком от дождя боку.
«С ума сойти! Хорошо, что никто не видел! «Вы слышали? Гроттерша едва не свалилась на Пилотусе камикадзисе!» – подумала Таня, представляя себе новую драконбольную команду Тибидохса, отношения с которой у нее пока не устаканились.
Но мысль эта не задержалась долго. Как она могла задержаться, когда между еловыми вершинами, прежде скрытая надежнее Кощеевой иглы в брикете коровьего комбикорма, возникла небольшая поляна? На поляне, огороженный редкозубым частоколом, стоял массивный, из толстых бревен дом с небольшими оконцами.
На пороге дома Таня увидела крошечную, если смотреть сверху, фигурку. Такую родную, такую нелепую, вихрастую и светлоголовую. Неужели это Ванька, да еще одетый в немыслимую длинную холщовую рубаху с подпояском? Где он ее откопал? В каком сундуке? Ванька стоял и смотрел наверх, на приближающийся контрабас. Тане казалось, что весь он как натянутая тетива лука. Еще немного, и Ванька побежит к ней по воздуху, вопреки скучным физическим законам, которые для того только и изобрели старые зануды, чтобы оправдать собственную немощь.
«Откуда Ванька знает, что я… ах да, у него же тоже кольцо…» – мелькнула ненужная и случайная мысль. Зачем она? Зачем вообще все, когда Ванька здесь?
«« ||
»» [111 из
322]