Дмитрий Емец - Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
– Тяжело было? – спросила Таня.
– Не особо. Донес без проблем, даже магии не применял. Дома я положил лед у печки, и, как оказалось, угадал. За ночь от жара лед покрылся сетью трещин и, когда я наутро коснулся его, развалился сам собой. И вот тут-то внутри я и увидел своего дракона. Он почти не шевелился и был здорово истощен. Похоже, когда-то давно он провалился в полынью, не смог выбраться и вмерз в лед, но он не погиб, а впал в глубокую спячку. Если его сердце и билось, то очень медленно. Во всяком случае, я не слышал этого биения.
– Ага. Драконы способны на такое, особенно в ситуациях, когда ничего другого не остается. Помнишь, Тарарах рассказывал о китайском драконе, которого завалило в пещере и он провел там две тысячи лет? Кажется, потом он играл в драконбол и неплохо глотал нападающих, – вспомнила Таня.
Ванька кивнул.
– Да, я помню… Но мой дракончик был очень плох. Я припомнил все, что знал о лечении драконов. Стал отпаивать его ртутью по капле, по две, положил в тепло и трижды в день по пять минут направлял на него несильные струи огня, чтобы постепенно повысить его внутреннюю температуру и одновременно не обжечь чешую. Драконы же как устроены? Снаружи они гораздо уязвимее для огня, чем изнутри. В общем, малыш пошел на поправку. К вечеру первого дня он шевельнул хвостом. К вечеру второго уже ползал и пытался взлететь. К вечеру третьего вылетел в окно и поджег сарай.
– Я не видела у тебя никакого сарая, – сказала Таня.
– И не увидишь. Мы одаренные дети. Если что поджигаем, то с концами. Это потом я научился играть в пожарника с раннего утра и до позднего вечера. Да и Тангро малость поумнел. Хотя я не сказал бы, что ощутимо, – заверил ее Ванька.
– Кто-кто поумнел? – напряглась Таня.
Ванька смутился.
– Ну, в общем, его зовут Тангро.
«« ||
»» [118 из
322]