Дмитрий Емец - Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
– Какими судьбами?! – воскликнула Пупсикова.
– Ягун! – добавила Попугаева.
Подождав некоторое время, играющий комментатор убедился, что с ним уже поздоровались и дальнейших изъявлений радости не ожидается. Ягун был личностью своеобразной. Молчанию как средству человеческого общения он не доверял и был убежден, что когда люди встречаются, они должны разговаривать и проявлять доброжелательность. Так как со стороны Пупсиковой и Попугаевой ни того, ни другого не наблюдалось, Ягуну приходилось разговаривать и проявлять доброжелательность за троих, что было утомительно, поскольку запасы самой большой доброжелательности имеют свои пределы.
– Как дела, Пуп и Поп? – спросил Ягун. «Пуп» и «Поп» – так на младших курсах дразнили в Тибидохсе Пупсикову с Попугаевой, ходивших повсюду вместе.
Пупсикова с Попугаевой заверили его, что дела лучше всех.
– А я вас искал! – продолжал Ягун.
Пуп и Поп вежливо улыбнулись.
– Как узнал, где мы? Все думают, что мы в Москве, – спросила Попугаева.
– Семь-Пень-Дыр подсказал.
Услышав имя «Семь-Пень-Дыр», Пупсикова с Попугаевой не умерли от радости.
«« ||
»» [132 из
322]