Дмитрий Емец - Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
– А! Жук этот… – сказали они.
Ягун спросил, почему они назвали Семь-Пень-Дыра жуком, однако ответа не получил.
«Если и вся встреча выпускников будет такой же, то стоило ли ее затевать?» – подумал Ягун. Он ощутил себя человеком, которому больше всех надо и который, как результат, чаще прочих получает по мозгам.
Он вручил Пупсиковой и Попугаевой приглашения.
– С двадцать третьего по двадцать шестое? Не знаю, буду ли я свободна, – озабоченно сказала Попугаева.
Она открыла еженедельник и принялась перелистывать его, держа его так, чтобы Ягун не мог заглянуть. Однако играющий комментатор и без того видел, что все страницы еженедельника чистые, если не считать единственной записи «Зубы» где-то в районе двадцатого.
– Ну хорошо… возможно, я смогу выбраться, – сказала Попугаева великодушно.
Пупсикова выпендривалась гораздо меньше. Она честно сказала, что у нее на двадцать четвертое записана только одна собака, которую отлично можно перенести на любой другой день. Да и вообще, вероятнее всего, хозяин еще до двадцать четвертого поступит с ней так, как Герасим поступил с Муму.
– Его собака – неизлечимая дура! Она все грызет и всюду пачкает. А еще лает и кусается, – заметила она.
– Ее оклеветали.
«« ||
»» [133 из
322]