Дмитрий Емец - Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
Бейбарсов и Лиза ласково посмотрели друг на друга и поцеловались, как два голубка. Ягуну стало как-то приторно. «Вон он, локон Афродиты, когда аукнулся!» – подумал он. Ему захотелось брякнуть что-нибудь ехидное, но он передумал. Все-таки Бейбарсов был некромаг. У некромагов же с чувством юмора неважно.
– А вот с трикотажем наша машинка плохо дружит. Вещи жесткие становятся. Глебушка мой майки не любит после машинки надевать. Говорит, у него спина чешется, – продолжала ворковать Зализина.
Заметив, что Ягун хихикнул, Бейбарсов без восторга посмотрел на него.
– Что? Смешно? – мрачно спросил некромаг.
– Да нет… просто слово забавное, – спохватился играющий комментатор.
– Какое слово?
– Э-э… Трикотаж! Смотри: трехкотаж… трехмышаж… двухслоняж…
– Больше не смейся, а то однотруппаж будет! – предупредил Глеб.
Вслед за машинкой Ягуну была продемонстрирована и прочая бытовая техника. Ягун скучал. Бейбарсов улыбался загадочно, как мужчина, прекрасно осознающий, что его любимая не Сократ и не Софья Ковалевская.
– Разорвите меня конями… сожгите на костре, но я все равно не буду жарить Глебушке котлеты на этом масле! В нем холестерин! Пусть меня лучше в вулкан бросят, пусть изрежут острыми ножами! – стонала с негодованием Зализина тем самым голосом, которым раньше говорила: «А Танечка? Не всю кровь еще из Ванечки выпила?»
«« ||
»» [144 из
322]