Дмитрий Емец - Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
Академик быстро встал. Готовый отразить атаку, он согнул левую руку в локте, набросив на нее плащ. По его кольцу скользили зеленые искры. Борода и усы академика воинственно растрепались. Кончики усов прыгали, как кнут дрессировщика.
Их взгляды встретились. Глаза ночного хищника и спокойные, уверенные, полные благородства глаза единорога. Лишь краткое мгновение Зербаган сумел удержать взгляд Сарданапала, и этого мгновения обоим было достаточно, чтобы понять, кто выйдет из схватки победителем.
Рука Зербагана затряслась. Справившись с собой, он опустил руку и, взглянув на перстень, где на месте камня была сосущая дыра, прошипел:
– Всему свое время! Пока ты сильнее, Сарданапал, но лишь пока… Скоро ты за все заплатишь! И ты, и твой жалкий Тибидохс!
Он схватил со стола отложенные расходные книги и, повернувшись, быстро вышел из кабинета.
* * *
– Разве сегодня уже двадцать второе? – озабоченно спросила у Ягуна Таня.
Они сидели на первом ряду, почти перед защитным куполом, и наблюдали, как тренируется младшая команда Тибидохса. Команда уже сыгранная, неплохая, но, как казалось Тане, а взгляд у нее был верный, не блестящая.
Одна только Маша Феклищева играла с вдохновением. Чучело ее крокодила мелькало то на одном, то на другом конце поля. Маленькая и решительная, Маша едва заметна была на его широкой спине. Сыновья Гоярына – а сегодня на поле их было двое – следили за чучелом с ревнивым чувством, втайне подозревая в нем дракона-конкурента. Другие члены команды играли ровно, выкладывались, технически правильно повторяли фигуры, которые прутиком чертил на песке Соловей, однако чего-то главного им все же недоставало. Возможно, искры таланта? Не потому ли Соловей О. Разбойник, сидевший на тренерской скамье, так похож был на взъерошенного, недовольного ворона?
«Нет, прав Соловей… бабаев мы бы не разбили… да и магфордцев тоже», – не без грусти подумала Таня.
«« ||
»» [152 из
322]