Дмитрий Емец - Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
– Откуда ты знаешь?
– Он пару дней назад прислал мне письмо. С дурацким таким купидоном. Вообрази, на этом остолопе были красные спортивные трусы и зачем-то шапка-ушанка. Летом-то! Хотя я сразу просек, что ушанку он носит, чтобы набивать ее печеньем. Килограмма два туда точно влезет. Вот жук навозный, а?
Однако Таню волновала не ушанка купидона. Ей было все равно, хоть каска с рогами.
– Ванька написал тебе? Не мне?
– А что тут такого? Это уже стало преступлением написать другу короткое письмо, что, мол, прилетаю? – удивился Ягун.
– Да нет, – сказала Таня. – Никакого преступления. Хоть сто купидонов, и пусть у них будут трусы с карманами и носки на липучках. Мне как-то оранжево. Просто если он написал тебе, то мог бы написать и мне…
Чутье подсказало Ягуну, что разговор о Ваньке он затеял напрасно.
– Может, Ванька хотел сделать тебе сюрприз? А я, дурак, ему помешал! – сказал играющий комментатор и стал разглядывать сыновей Гоярына так внимательно, будто видел драконов впервые в жизни.
«И зачем люди усложняют себе жизнь? Неужели нельзя любить спокойно, комфортно? Зачем все эти обиды на пустом месте, трагические лица и прочие напряги?» – с недоумением думал Ягун.
После своего возращения от Ваньки Таня стала очень ранимой и, с мужской точки зрения играющего комментатора, дерганой. Внук Ягге решил, что они с Ванькой либо поссорились, либо в очередной раз все запутали. А тут еще Громитарелкин вот-вот свалится как снег на голову со своей Зализиной, у которой триста «ахов» на сто вздохов, пятьсот истерик без хлеба и тысяча литров слез дополнительным бонусом. Хотя нет… Громитарелкин теперь навсегда с Зализиной. Локон Афродиты – это вам не приворотное зелье бабы Мани на курином помете.
«« ||
»» [155 из
322]