Дмитрий Емец - Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
– Они почему-то не срабатывают! – перебил Коля.
– Ты мудр, сын мой. Разумеется, они не срабатывают. А почему? Потому что тебе обидно и больно, а эти пиявки всегда чутко реагируют на чужую боль. Их не проведешь. И пока тебе будет обидно, они станут упорно присасываться и не оставят в покое, пусть даже их собственная кривоногость втрое превышает твое базовое косоглазие.
Ягун сделал паузу, зорко высматривая, нет ли новых слез.
– Ты не думал, почему все цепляются к тебе, а не цепляются к какому-нибудь Васе, у которого три раза в день лопаются сзади брюки? Или к Зое, у которой передние зубы торчат изо рта? Или к Роме, у которого уши в последний раз мыла акушерка в роддоме? Что, у них придраться не к чему? – продолжал он.
– Думал, – убито кивнул Коля Кирьянов.
– И что? А причина, брат ты мой, в том, что и Вася, и Зоя, и какой-нибудь Петя, у которого все лицо сплошной прыщ, плевать хотели на свои недостатки. Они их не скрывают и не комплексуют. Им не больно, и несчастным пиявкам не к чему присосаться. Ясно тебе?
Коля Кирьянов задумался. Его глаза-тарелки провернулись в орбитах. Ягун попытался уследить за зрачком, но подумал, что сделает это в следующий раз.
– А тебя в детстве дразнили, Ягун? – спросил Коля.
– Разумеется. Видишь, какие у меня уши? А я вот рад, что не вижу их. Кроме того, у моей бабули – ты к ней в магпункт не попадал еще? – была кошмарная привычка заявляться на урок, вытирать мне платком нос и совать в руку какую-нибудь сосиску в салфеточке. Только вообрази, как все ржали! – с негодованием сказал Ягун.
Коля Кирьянов понимающе закивал.
«« ||
»» [183 из
322]