Дмитрий Емец - Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
– Тшш! Требую фонетической паузы! – прошептал внук Ягге.
Прежде чем Таня и Ванька сообразили, о чем идет речь, Ягун сделал выпад трубой пылесоса, с силой толкнув незапертую дверь. За дверью что-то охнуло.
– Вера… то есть Верб, у тебя все хорошо? Я тебя нечаянно не ушиб? – нежно спросил Ягун и тотчас пригнулся, спасаясь от двух красных искр, пробивших дверь насквозь примерно на уровне его головы. Искры бестолково заметались по комнате, столкнулись и погасли.
– Хнык-хнык-хнык! Я растроган! Просто как в старые добрые времена, когда за всякой дощатой перегородочкой обнаруживалась подслушивающая Попугаиха! – сказал Ягун, когда взбешенная Верка удалилась.
– Сумасшечкин домик какой-то! Ушкус намакушкус! – сказала Таня, произнося заклинание против подслушивания. Простое, вечное и надежное, как шкаф тех времен, когда мебель не прессовали из опилок.
Перстень Феофила Гроттера неохотно, словно делая величайшую милость, выбросил искру, сделав Попугаеву неопасной в случае, если любопытство в очередной раз пересилит у нее чувство самосохранения.
– Ты думаешь, все дело в Зербагане?.. – вернулась Таня к прерванному разговору.
– Ага… В нем, родимом. Он хочет отнять у нас Буян и загнать школу волшебства в тундру. Или, если не получится, просто убрать с дороги Сарданапала. Все понимают, что при любом другом директоре избавиться от школы будет намного проще, – пояснил Ягун.
– А мне кажется, у Зербагана есть и другая цель. Личная. Иначе зачем бы он рыскал день и ночь по школе и острову, – вдруг сказала Таня.
Ягун заинтересованно прищурился.
«« ||
»» [202 из
322]