Дмитрий Емец - Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
В одном звучании слова «пылесос» для внука Ягге было скрыто неведомое миру блаженство. Он вытащил пылесос, привинтил трубу и принялся торопливо заводить его.
– Где будем искать? Найти такую мелочь на Буяне непросто, – сказал он с предвкушением.
– Его и искать не придется. На драконбольное поле выпустили сыновей Гоярына, и Тангро увидел их сквозь купол. Не надо было оставлять его на подоконнике, – сказал Ванька.
Дав знак Ваньке, чтобы он садился сзади, Ягун газанул. Струя раскаленной русалочьей чешуи ударила в дверь. Таня торопливо схватила с дивана подушку, используя ее как респиратор. Для нее места на пылесосе уже не осталось.
– Я вот что подумал: если он прорвется сквозь защиту – такое начнется! Минут двадцать здорового психоза всей команде обеспечены! – сквозь грохот пылесоса крикнул Ягун.
Пылесос сорвался с места и, вылетев в окно, помчался к полю.
* * *
Таня не стала задерживаться в комнате у Ягуна. Она терпеть не могла рыбный запах. Она вышла в коридор и, думая о Зербагане, направилась в Большую Башню, где накануне договорились встретиться выпускники.
Таня опоздала и, как дальновидно (хотя и случайно) опоздавшая, была избавлена от самой большой муки – ожидания. Все были уже в сборе. Расфуфыренная Пипа немедленно полезла к Тане с поцелуями, будто не видела ее ежедневно.
На Пипе было черное с кожаными вставками платье от Сальвадора Бузько, московского модельера, который, по словам Пипы, шил только для монументальных женщин, мелкими же брезговал. «Он и маме моей шьет», – сказала Пипа, чем де-факто признала обычно оспариваемую «монументальность» тети Нинели.
«« ||
»» [206 из
322]