Дмитрий Емец - Таня Гроттер и перстень с жемчужиной
Гуня взглянул на свисавшие с камина часы – оплывшие и мягкие, как на картине Дали, и зевнул до щелчка в челюстях.
– Не, не пойду. Какие ночные магвазины? Сейчас одни упыри бродят. Это ж не лопухоидный мир… – сказал он.
Гробыня подумала и решила Гуней не жертвовать. Сила силой, а против толпы нежити шансов у него не было. Гломов еще раз зевнул и, отправляясь спать, локтем смахнул что-то со стола.
– Гуня, ты опять кокнул небьющуюся чашку! – не глядя, сказала Склепова.
Она еще некоторое время посидела с Таней, а затем пожелала ей спокойной ночи.
– Только не вздумай ложиться на засасывающий диванчик. Твой скелет с утра испортит мне аппетит… Там есть раскладушка… Разберешься, как чего открывать? – поинтересовалась Гробыня.
Она была верна своему принципу гостевого самообслуживания.
Таня заверила ее, что разберется. Детство, проведенное в семье дяди Германа и тети Нинели, сделало ее уникальной специалисткой в раскладушечной отрасли.
Погасли свечи. Комната медленно погрузилась в объятия ночи. Тане почему-то не спалось, хотя за день она безумно устала. Она лежала, смотрела в белеющий потолок и перебирала разные темы для ночных размышлизмов.
«Хорошо Гробыне! Ей не надо каждую секунду подсказывать: «Обними меня!» Хотя нет, я к Ваньке несправедлива. Ванька сложный, а Гломов просто зоологический примитив. Жить с ним – тоска зеленая», – подумала Таня, невольно сравнивая Гломова с Валялкиным.
«« ||
»» [83 из
322]