Дмитрий Емец - Таня Гроттер и проклятие некромага
– А ты не усматривай! Ты колечко давай! – поторопила Гробыня. – И еще одно: Танька, когда я окажусь там, внутри, и ты почувствуешь, что момент настал, задавай мне вопросы. Если, конечно, хочешь что-то узнать. Если преподы поставили блокировку памяти (а от этих ехидцев всего можно ожидать), я вынырну из сознания Поклепа пустая, как кошелек студентки.
Получив от Тани, Ваньки и Ягуна перстни, Склепова быстро надрезала куриные сердца и поместила перстни внутрь. Указательным пальцем, вымоченным в куриной крови, провела между куриными сердцами дорожки. В центр треугольника посадила заранее вылепленную фигурку Поклепа. В исполнении Гробыни Поклеп больше походил на индийского божка. Короткие ручки, пухлые ножки, живот бочонком. Лицо, правда, получилось похожим.
– Значит, так, – решительно сказала Гробыня. – Думаю, все пойдет нормально. Но все же некоторый риск есть. Если я застряну в сознании Поклепа, не надо меня хватать, трясти, тереть уши. Гробынюшка этого не любит. Просто тихо-мирно стираете кровь и забираете перстни. В идеале, магия исчезнет, и я вернусь обратно.
– А не в идеале?
– Не в идеале вам придется написать на моем могильном памятнике: «От любопытства тоже умирают»… – сказала Гробыня.
Опасаясь, что кровь высохнет, она нависла над столом, наклонилась и коснулась фигурки лбом.
– Муагрио эйнал фэнцис пуормариоко! – процедила Гробыня сквозь зубы, как человек, который знает, что сейчас ему будет больно.
Едва она договорила, как все три перстня внутри куриных сердец выбросили по искре. Куриные сердца взорвались, забрызгав Гробыню и глиняную фигурку Поклепа каплями крови.
Гуня невольно сделал к Гробыне шаг. Ягун удержал его за локоть.
– Не суйся! Раньше надо было! Сейчас она уже не здесь! – сказал он.
«« ||
»» [122 из
307]