Дмитрий Емец - Таня Гроттер и проклятие некромага
– Я помню, что ты меня дико раздражала лет пять назад, – сказала она.
– А как была в сознании у Поклепа, помнишь?
Продолжая держать голову задранной, чтобы кровь перестала течь, Гробыня скосила на Таню глаза.
– Я там была? Как все запущено!..
Таня подошла к столу и осторожно вытащила из куриного сердца перстень Феофила Гроттера. Она ожидала упреков, ругани на латыни – всех милых проявлений прекрасного характера дедушки. Ничего подобного! Никогда прежде она не видела свой перстень таким довольным. Перстень выбрасывал красную искру через две зеленых, что-то бубнил и сиял, как новый пятак.
Капли крови, попадавшие на него, перстень впитывал с изумляющей торопливостью.
– Дедушка, а дедушка! Ты уверен, что не вурдалак? – спросила Таня ласково.
– O, si sic omnia![2 - О, если бы так все! (лат.)] – отвечал Феофил мечтательно. Его скрипящий как тележная ось голос приобрел небывалую бархатистость.
С беспокойством поглядывая на перстень, Таня вернула его на палец.
– В чужом сознании находиться неприятно, особенно когда ныряешь туда полностью. Я не запомнила деталей, только ощущения. Как в киселе плаваешь, а вокруг образы, хаос эмоций, страхи. Словно копошишься в мешке с обрезками цветной бумаги, – задумчиво произнесла Склепова. – Так что я выудила, колитесь?
«« ||
»» [128 из
307]