Дмитрий Емец - Таня Гроттер и проклятие некромага
Когда Таня оказалась в своей комнате, часы как раз пробили два. Полировка контрабаса была чуть теплой. Струны обиженно загудели, когда Таня коснулась их смычком. Таня села на контрабас и скользнула в окно. Луна расплывалась по промокашке туч светлым пятном, скорее белого, чем желтого оттенка. Больше всего она походила на яичницу.
«Я скажу ему: «Уходи!» Просто одно слово. Пронесусь над крышей и скажу», – решила Таня.
После разговора с Медузией она ощущала себя значительно увереннее.
Бейбарсов полулежал у главной вентиляционной трубы, из которой смутно тянуло запахом ванили, и что-то читал при лунном свете. В его позе было столько снисходительного спокойствия, столько уверенности, что она придет, что Таня испытала странную смесь обиды и гнева. Нацелив смычок, Таня бросила контрабас вниз и пронеслась в десяти сантиметрах от его лица. Если бы он сейчас встал, контрабас снес бы ему голову.
– Уходи! – крикнула Таня, делая крутой разворот, по технике близкий к драконбольному перехвату мяча.
Бейбарсов лениво поднял на нее глаза.
– Тебе не идет, когда ты злишься! Ты становишься смешной! – сказал он.
Таня растерялась. Она ожидала совсем других слов.
– Бейбарсов! Не заговаривай мне зубы! Я говорю: уходи! – крикнула Таня.
Она вновь промчалась мимо Бейбарсова, в последний момент резко перебросив тело вправо и скользнув под днище. Тут прямо по курсу выросла труба, и Тане, чтобы не разбить контрабас, пришлось совершить экстренную посадку на крыше. Бейбарсов лег на спину и, закинув руки за голову, смотрел на нее снизу вверх.
«« ||
»» [139 из
307]