Дмитрий Емец - Таня Гроттер и проклятие некромага
Глеб дернул плечом и сел. Таня почувствовала, что задела его.
– Что ты знаешь об этом? Я же не таскаю у тебя мелочь из карманов и не распускаю слухи. Просто я хочу добиться тебя – вот и все. В любви важнее не порядочность, а эффективность.
– Это бред! Чушь! Предательство!
– Смесь бреда, чуши и предательства можно выразить одним словом – жизнь. Представь на минуту, что твоя бабушка досталась бы не твоему замечательному дедушке, а какому-нибудь Толе Петрову, которого она в действительности любила. Тебя бы не было на свете – вот и все дела. Конец демагогии.
– Saeculi vitia, non hominis.[5 - Пороки эпохи, а не человека (лат.).] Какой еще Толя Петров? Почему я о нем ничего не знаю? Э-э? По-моему, ей нравился какой-то чернявенький маг. Все плакал у нас на свадьбе, и она плакала. Не помню его фамилии, но точно не Петров! – сердито проскрипел перстень Феофила Гроттера.
Заметив, что Бейбарсов улыбается, Таня сунула руку в карман. Да, так она не сможет держать Глеба на прицеле, но зато дед перестанет болтать и уснет.
– Perfer et obdura, labor hic tibi proderit olim,[6 - Переноси и будь тверд, эта боль когда-нибудь принесет тебе пользу (лат.). Овидий. Любовные элегии.] – донесся из кармана зевающий голос Феофила, мягко перешедший в храп.
– Я тебя ненавижу, – сказала Таня.
– Это хорошо, что ненавидишь. Ненависть и любовь – один и тот же фантик, только покрашенный с разных сторон в разные цвета. Я бы испугался, если бы ты меня презирала. А ненависть – это уже кое-что! – со скрытой болью произнес Бейбарсов.
Он достал зубочистку и теперь гонял ее из одного угла губ в другой.
«« ||
»» [143 из
307]