Дмитрий Емец - Таня Гроттер и проклятие некромага
– Вчера мы завезли драконам мясной фарш. В Индии пал слон, и один из местных магов по доброте душевной телепортировал его мне. Если тебе нужна будет белковая пища – приходи. Не стесняйся! – сказал Соловей.
Эразм Дрейфус приоткрыл рот и уронил остатки гусеницы.
Клопперд Блох подпрыгнул и появился в метре от Соловья. Даже без своего костыля на пружинке он ухитрялся перемещаться прыжками, как блоха.
– А вот и Лизхен Херц! – проблеял он возбужденно.
Когда именно прилетела Лизхен Херц, не видел никто. Не было даже привычной вспышки Грааль Гардарики. Лизхен просто появилась на поле и теперь направлялась к игрокам. Кивнула Тане, чмокнула в щеку грузного Фофана Бока, настороженно посмотрела на Энтроациокуль.
Лизхен Херц была ведьмочка лет семнадцати, с сахарной белой кожей, под которой проступали все жилки, со светлой челочкой, маленьким ротиком, румяными щечками и хорошенькими ножками, носки которых были развернуты, как у балерины. Метла, на которой она прибыла, казалась слишком тяжелой для ее маленьких слабых ручек. Больше всего Лизхен Херц походила на фарфоровую, очень дорогую куклу. Весь ее вид, казалось, говорил: «Я такая беспомощная! Такая непрактичная, такая беззащитная! Опекайте же меня! Неужели вам меня не жалко?» И мужчины мгновенно воспринимали этот сигнал острой беспомощности. Когда Лизхен шла, хотелось подстелить под нее ковер, потому что ножки ее были слишком хороши, чтобы ступать по земле. Когда она тянулась к кошельку, всякому хотелось заплатить за нее, потому что деньги были слишком грязны для Лизхен. «Не факт, что такая красивая дорогая кукла умеет считать! Ее точно обманут, если я не приду на помощь!» – думал почти каждый мужчина и млел от собственного интеллектуального превосходства.
Вот и сейчас не успела Лизхен Херц сделать десятка шагов, а Эразм Дрейфус и Клопперд Блох уже столкнулись лбами, ссорясь, кто понесет ее метлу. Клопперд Блох победил, и Эразм Дрейфус с горя принялся отплевывать застрявшие между зубами куски гусеницы. Фофан Бок грузно подбежал к трибунам, «с мясом» выкорчевал одну из скамей первого ряда и заботливо установил ее рядом с Соловьем, чтобы Лизхен смогла сесть. Лизхен поблагодарила его ласковой беспомощной улыбкой. Дрейфус прыгал рядом как козлик, вытягивал шею как гусь и ржал как жеребец. Он даже перестал притворяться дряхлым нищим чудаком.
– Здравствуй, Маланья! И ты здесь? Какая неожиданная встреча!.. Ты как всегда полна сил? А меня дорога совсем вымотала… Я бы с удовольствием прилегла где-нибудь! – слабым голосом произнесла Лизхен Херц.
Дрейфус, Блох и Фофан Бок принялись нервно озираться. Таня подумала, что еще немного – и они разнесут по доскам весь стадион, чтобы сколотить утомленной Лизхен кукольную кроватку.
Маланья Нефертити демонстративно отвернулась. Египтянка славянского происхождения, выросшая среди гробниц и пирамид, останавливавшая не то что коня на скаку, но и «бегемота в галопе» (c Баб-Ягун), ненавидела беспомощных крошек «всеми швабрами» своей души.
«« ||
»» [160 из
307]