Дмитрий Емец - Таня Гроттер и проклятие некромага
Что ответил Глеб, Таня так и не узнала. Схватив контрабас, она стремительно проскочила «темную» гостиную, услышала короткий, удивленный возглас Лизон, но не остановилась и пронеслась дальше. Толкая чужие двери, она нашла наконец свою, ничего почти не видя, захлопнула ее и упала на кровать.
В ее сознании роилось столько разных мыслей, что оно почти отключилось. Зачем она Бейбарсову? Что она для него: прихоть или предмет одержимости сумасшедшего? И обязана ли она оплачивать эту одержимость собой? Обязаны ли мы тем, кого приручили, если прирученные требуют за свое приручение слишком много?
Сомнений нет, все в этом мире чем-то оплачивается. Пять минут сегодняшнего счастья – часом завтрашнего. Любовь – слезами и ревностью. Спорт – травмами и самоограничением. Прочитанные книги – зрением. Бурная эгоистичная молодость – тоскливой старостью. Приобретательство – вечной озабоченностью и страхом утрат. Успех – отсутствием времени. Карьера – мнительностью и завистью. Большой город – транспортными муками и одиночеством. Маленький город – дрязгами, затхлостью и скукой. Семья и защищенность – отсутствием свободы и назойливым шумом. Красивое тело – страхом съесть лишнюю горошину. Даже дырки от бублика не так бесплатны, как кажутся, и оплачиваются съеденными бубликами.
Посмотрите, как счастлива и расслаблена собака, у которой нет кости. А вот та же собака с костью, которую она не может проглотить. Рычит, лает, прячет, всех подозревает. Несчастнейшее животное во вселенной…
Чем она будет оплачивать Бейбарсова, а он ее?
Где-то на этом месте размышлений – чуть раньше или чуть позже – Таня забылась. Спала она или нет, сказать трудно. Во всяком случае, ощущение времени у нее исчезло. Таня не знала, в какой момент в комнате появились Гробыня и Ягун. За их спинами маячил (томительно хочется написать «маньячил») Гуня.
– Подъем, подъем, кто спит – того убьем! – бодро сказал играющий комментатор.
Таня села на кровати.
– Я не спала. Чего тебе, пальмовый обезьянец?
– Это я пальмовый обезьянец? Промахнулись, девушка! Я таежный ехидец! – не растерялся Ягун. – Или так: урод моральный – одна штука. Деградант в состоянии нравственного распада – опытный экземпляр.
«« ||
»» [182 из
307]