Дмитрий Емец - Таня Гроттер и проклятие некромага
– Я уже думал: придется купаться, – сказал он просто.
– А где твой пылесос?
– Чистит дно от водорослей. Хотя глубина тут километра три. Значит, скорее всего, еще где-то в пути, – предположил Ванька.
– Тебе его не жалко?
– В смерти в океане есть что-то романтическое. Лучше, чем на свалке. Лежишь на дне, на умопомрачительной глубине, а вокруг плавают донные рыбы с фонариками на отростках, – заметил Ванька.
В его голосе не слышалось особой печали. Расставание с пылесосом произошло, как видно, с обоюдного согласия.
– А почему ты не кричал, что он глохнет?
– Этот мир и так полон бестолковых воплей. Еще один погоды не сделает, – заметил Ванька.
В тумане что-то мелькнуло. Из рваного одеяла облака выплыл драконий живот, белый, как у ящерицы. Крупная зеленая чешуя начиналась у лап и сходилась на спине в высокий гребень. На Таню уставились немигающие, с огненной точкой глаза. Струя кинжального пламени скользнула над ее головой, едва не опалив волосы. У каждого дракона своя манера говорить «привет!». Когда же драконы хотят сказать «пока!», они стреляют на палец ниже.
– Эй, ну и где вы там? Мы уже почти прилетели! – свешиваясь с дракона, крикнул Соловей.
«« ||
»» [203 из
307]