Таня Гроттер и Золотая Пиявка.
Вспыливший Ягун ткнул его кулаком в лицо и, крикнув: «Почему не ты на моем месте!» – убежал. Надо отдать Ваньке должное, он сдержался и не сцепился с Ягуном, но с этого момента перестал его замечать.
Для Тани это было особенно тяжело: оба её друга находились в глухой ссоре. Причем в такой, что когда один появлялся, другой демонстративно исчезал либо полностью игнорировал его присутствие. Размышляя о поведении Ягуна, Таня предположила, что он, скорее всего переживает из-за темного отделения, на котором вынужден учиться.
Заняв места, второклассники без особого нетерпения стали дожидаться Поклепа. Завуч, вопреки своей привычке всюду быть вовремя, где-то задерживался. Таня попыталась воспользоваться удачным моментом и поговорить с Ягуном, но тот сперва отмалчивался, а потом резко встал и демонстративно пересел к Гробыне.
– О, Ягунчик! Какой сюрприз! Что, наскучила тебе эта сиротка? Оно и правильно: небось целыми днями только и рыдает в жилетку! Папаши нет, мамаши нет, а дядька полный отстой! Только и счастья, что полетать слегка на контрабасе! – приятно удивилась Склепова.
После последнего матча, ясно показавшего всем, кто лучший в команде, Гробыня пользовалась любым случаем, чтобы уколоть Таню, «Засунуть её назад в помойку», – как выражалась Склепова. Гломов, Жикин и другие приятели Гробыни расхохотались. Но это было ещё ничего. Терпимо. Самое ужасное было то, что Ягун, который обычно никому не давал спуску, когда обижали Таню, теперь только отвернулся и сделал вид, что ничего не услышал.
Предательство Ягуна – а как иначе это можно было назвать? – так оскорбило Таню, что она впервые за многие дни не сумела поставить Склепову на место.
Убедившись, что её первый натиск не встретил отпора, Гробыня охамела ещё больше.
– Скоро матч с невидимками! Гурий Пуппер покажет ей, что такое настоящий класс. Гроттерше за мячик и подержаться не дадут! Оно и правильно: нечего мячи грязными руками трогать! Ими потом даже драконы брезгуют! – заявила она.
Вспылив, Таня вскочила. Она сама ещё не знала, как поступит: запустит ли в Гробыню «Пундусом храпундусом» или чем-нибудь не столь магическим, но столь же весомым – например, тысячестраничной «Теорией сглаза» под общей редакцией Авраама Нудного.
«Теория сглаза» была книга уникальная. Авраам Нудный жалел точки и трясся над каждым абзацем, зато запятыми расшвыривался с маниакальной щедростью. Для самых важных мест он даже ввел особый знак – троезапяточие. Старшекурсники обожали использовать «Теорию сглаза» в разборках между белым и темным отделениями. Как метательный снаряд она не знала промахов.
«« ||
»» [132 из
238]