Дмитрий ЕМЕЦ ТАНЯ ГРОТТЕР И ТРОН ДРЕВНИРА
Но Таня уже провернула колки. И снова об этом пожалела.
– Тренер Гурия Пуппера выступил с заявлением, в котором попросил проявлять максимум деликатности к звезде, – сообщил толстый бас. – Далее цитирую буквально: «Нельзя позволить, чтобы влюбленность и повышенный интерес журналистов сорвали Гурию тренировки перед ответственным матчем с командой Тибидохса». Кроме того, тренер намекнул, что не далее как сегодня Гурий вступил с предметом своих воздыханий в секретную переписку, однако ответа пока не получил.
– Какой кошмар! Я еще не заглядывала в почтовый ящик! – охнула Пипа.
Она сорвалась с места и, теряя тапки, побежала к лифту. За ней с лаем неслась переполошившаяся такса. Таня вложила письмо Пуппера в конверт и спрятала в потайной карман в футляре.
– Не стану отвечать. Может, тогда Гурий меня забудет! Интересно, что произойдет, когда Гробыня обо всем пронюхает? Давненько ее так не обламывали! – сказала она себе.
* * *
Прошло еще несколько дней. Гурий Пуппер продолжал присылать Тане купидончиков. Иногда купидончики прилетали по двое или по трое, пыхтя под тяжестью гигантских цветочных корзин. Вымотанные донельзя, они требовали за свой труд кучу печенья и буквально опустошали кухню тети Нинель татарскими набегами.
Понимая, что столько цветов ей все равно не спрятать, Таня отдавала их Пипе. Пипа млела от счастья, особенно после того, как обнаружила в одном из букетов визитную карточку с двумя огненными буквами. Таня попросту забыла ее вынуть. Хорошо еще, что на карточке ничего не было, кроме подписи.
– Гэ-Пэ! Миленький Гэ-Пэ! Я жду осени! До нее еще осталось семьдесят два дня, двенадцать часов и десять минут! – стонала дочка дяди Германа.
В безотчетном порыве она так часто целовала фотографию Гэ-Пэ, что у той треснула рамка. Если бедный Гэ еще не смылся с фотографии, то лишь потому, что она была неживой.
«« ||
»» [153 из
292]